Скрынников Р.Г. Возвышение Москвы

Р.Г. СКРЫННИКОВ. ВОЗВЫШЕНИЕ МОСКВЫ.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В 1263 г. Александр Невский умер, а на великокняжеском троне утвердился его младший брат Ярослав Ярославович. Он многое сделал, чтобы укрепить свою отчину – «молодой» город Тверь. Торе сыновей князя Александра поделили между собой отцовскую отчину: Дмитрию и Андрею достались «старые» города Переяславль и Городец на Волге, младшему сыну Даниилу – Москва с крохотным удельным княжеством. Дождавшись смерти дядьев, Дмитрий занял владимирский великокняжеский стол. Однако его младший брат Андрей затеял кровавую усобицу и с помощью татар попытался овладеть Владимиром. В 1293 г. он привел на Русь многочисленное монгольское войско. Брат золотоордынского хана Дюдень разграбил Владимир и 14 других городов в Суздальской земле. Татары грозили разорить Новгород Великий. Новгородцам с трудом удалось откупиться от них дарами.
Полагают, что Александр Невский играл ту же роль во Владимирской Руси, что и Владимир Мономах – в Киевской. Существенное различие заключалось в том, что эпоха Александра Невского была временем установления татарского ига и заката великокняжеской власти, смирившейся перед татарской угрозой. Усобица, затеянная сыновьями князя Александра, довершила крушение сильной великокняжеской власти и подготовила почву для торжества младших удельных князей – тверского и московского. В 1300 г. московские войска захватили город Коломну, принадлежавшую рязанскому князю, а в 1303 г. – город Можайск. Отныне все течение Москвы-реки оказалось под властью местного удельного князя. Князь Дмитрий, изгнанный братом из Владимира, передал отчину Переяславль сыну Ивану. Не имея наследников, Иван перед смертью в 1302 г. завещал Переяславль не старшему дяде Андрею, который был его врагом, а младшему Даниилу Московскому. Год спустя Даниил умер, и переяславцы признали своим князем его сына Юрия. Род Александра Невского был ослаблен многократными разделами отчины и внутренними распрями. Старшие сыновья Александра умерли, и владимирский стол перешел в род Ярослава Ярославича. Хан передал ярлык на Владимир племяннику Александра Михаилу Ярославичу Тверскому.
Непрекращающиеся татарские «рати» (набеги) вели к тому, что население суздальских ополий отхлынуло на тверскую окраину. Волга сохраняла значение главной водной и торговой артерии Северо-Восточной Руси, что давало большие преимущества Твери, располагавшейся на волжских берегах. Монголы сознательно истребляли или увозили в плен каменщиков и других русских мастеров. После Батыева нашествия строительство каменных зданий на Руси надолго прекратилось. Тверь была первым из русских городов, возобновившим у себя каменное строительство. Тверская отчина избежала дробления, что усилило местную династию. В отношении Орды Тверь проводила более независимую политику, чем другие княжества. Помимо собственных средств, тверские князья располагали ресурсами Владимирского великого княжества. Москва значительно отставала от Твери, и ее князья не рассчитывали одолеть тверскую братию собственными силами. Свои главные надежды они возлагали на интриги в Орде. Князь Юрий Данилович в течение двух лет жил в Сарае, прежде чем добиться своего. Женившись на сестре хана Узбека Кончаке, он получил ярлык на великокняжеский стол. Когда Юрий в сопровождении ордынского посла Кавгадыя и татар явился на Русь, Михаил Тверской отказался подчиниться воле монголов и разгромил московское войско. Кавгадый велел татарской дружине «стяги по вреши» (опустить знамена). Юрий Московский бежал с поля боя. Его жена Кончака попала в руки тверичей вместе с другой добычей. В плену Кончака вскоре же умерла. Бежав в Орду, Юрий обвинил тверского князя в том, что он отказался подчиниться воле хана, а затем отравил его сестру. Михаил Тверской был вызван в Орду и предстал перед судом ордынских князей. Суд признал Михаила виновным и осудил его на смерть. В 1318 г. Юрий занял Владимир и княжил там до 1324 г., когда был убит в Орде сыном погибшего тверского князя.
Еще в 1299 г. митрополит Максим перенес резиденцию из разоренного Киева во Владимир. После его смерти тверской князь Михаил попытался возвести на митрополию своего ставленника, но потерпел неудачу. Константинополь прислал на Русь митрополита Петра, выходца из Галицко-Волынской Руси. Михаил Тверской затеял интригу с целью низложения Петра. Но на суде в Переяславле в 1312 г. Петр получил поддержку московского князя, бояр и духовенства и сумел оправдаться. Перед смертью Петр распорядился похоронить его в Москве, а не во Владимире, находившемся тогда в руках тверского князя.
Юрию Даниловичу наследовал его брат Иван I Данилович Калита (1325-1340).. При нем преемник Петра митрополит Феогност окончательно переселился в Москву. В период правления Ивана I борьба между Москвой и Тверью разгорелась с новой силой. Тверской князь Александр Михайлович превосходил могуществом и авторитетом московского князя. Считаясь с традицией, Орда вернула ярлык на великое княжество Владимирское Твери. Одновременно хан решил добиться от тверского князя Александра полной покорности и с этой целью в 1327 г. отправил на Русь царевича Чолхана с большой вооруженной свитой. Явившись в Тверь, он изгнал тверского князя с его двора и сам водворился во дворце. Насилия татар вызвали народное восстание. Чолхан и его дружина были перебиты. Иван I Московский немедленно привел на Русь татарские рати Федорчука и Туралыка. Татары разгромили Тверскую землю. Князь Александр отверг приказ хана и не явился в Орду по его вызову. Он сел на княжение в Пскове, куда тотчас двинулся с войсками Иван I. Псков стал готовиться к обороне. Но митрополит пригрозил псковичам церковным проклятием, и князю Александру пришлось покинуть город. Он пытался найти подмогу в Литве. В конце концов князь отправился на поклон в Орду и вернул себе тверской престол. Но тут в дело вновь вмешалась Москва. По навету Ивана Калиты хан призвал к себе Александра Тверского и его сына и в 1339 г. предал их мучительной казни.
После 1328 г. владимирский стол окончательно перешел в руки московских государей.
Историки высказывали удивление по поводу «таинственных исторических сил, работавших над подготовкой успехов Московского княжества с первых минут его существования». Полагают, что возвышению Москвы способствовало выгодное положение на перекрестке торговых путей. Однако нетрудно заметить, что положение Твери на волжском торговом пути было не менее выгодным. Одолевая своих противников с помощью татар, Москва сама превратилась в орудие Монгольской империи. Разгром Твери нанес огромный ущерб общерусским интересам. Иван Калита добился «великой тишины» – временного прекращения татарских набегов. Но московское «замирение» надолго упрочило монгольское господство. Доверяя московскому князю, хан предоставил ему право собирать дань со всей Руси и доставлять ее в Орду. Дань стала средством обогащения московской казны. В народе Иван I получил прозвище Калита, что значит «денежный мешок». Московские государи не щадили сил и, не стесняясь, использовали подкуп, обман, насилие, чтобы расширить свои владения. Эти князья, лишенные таланта и отличавшиеся устойчивой посредственностью, вели себя, как мелкие хищники и скопидомы (В. О. Ключевский).
Быстрое возвышение Москвы задерживало процесс дробления Северо-Восточной Руси, позволяло собирать «дробившиеся части в нечто целое». Приведенные слова В. О. Ключевского оказали глубокое влияние на русскую историческую мысль. В блестящем исследовании о московском государстве А. Е. Пресняков сосредоточил внимание на формировании основ новой государственности при ближайших преемниках Ивана Калиты, на собирании власти московскими великими князьями.
Понятие «собирание власти» не вполне точно отражает факт завоевания Москвой различных, не принадлежавших ей, земель. На первых порах эти завоевания не имели важных исторических последствий. Ожесточенная борьба между Москвой и Тверью ускорила распад Северо-Восточной Руси. Подле великих княжеств Владимирского, Тверского и Московского образовалось Нижегородско-Суздальское великое княжество (1341). Ростовское, Ярославское и Стародубское княжества распались на множество удельных княжеств.
Начальные успехи Москвы не заключали в себе ничего загадочного. Московское княжество избежало дробления, подорвавшего мощь других великих княжеств Руси. Помимо объективных причин, возвышению Москвы благоприятствовали случайные факторы: низкая рождаемость в семье Ивана I и смертоносное действие чумы. Эпидемия унесла жизнь сначала старшего сына Ивана I Семена Гордого и его детей, а затем второго сына Ивана II Красного. Будущее династии сосредоточилось на сыне Ивана II Дмитрии. Княжич стал великим князем в 9 лет. Правителем при нем был, как полагают, митрополит Алексей, который при помощи игумена Сергия Радонежского воздвиг на Руси здание православной теократии. (Л. Н. Гумилев). Приведенная оценка легендарна. Византийские источники сообщают, что Иван Красный перед смертью назначил опекуном сына и правителем страны митрополита Алексея. Но византийцы получили информацию от посланцев самого Алексея, придерживавшихся тенденциозной версии. Алексей был митрополитом Киевским и всея Руси. В это время древняя церковная столица Руси попала под власть Литвы. Когда Алексей отправился в Киев для упорядочения церковных дел, его там арестовали и длительное время держали в темнице. Как раз в это время в Москве умер Иван II. В его завещании не упомянуто даже имя Алексея.
Правителями Московского княжества был и не «теократы» Алексей или Сергий, а московские великие бояре. Они-то и управляли государством от имени малолетнего княжича Без них Дмитрий Иванович не мог вести войну и решать государственные дела Северо-Восточная Русь делилась на множество независимых княжеств, постоянно враждовавших между собой. Если князь затевал войну, без совета с боярами, те могли покинуть его и поступить на службу к другому князю. Их право на отъезд подтверждали все без исключения междукняжеские договоры. Время великого князя Дмитрия Ивановича с полным правом называют золотым веком боярства. По словам летописи, Дмитрий советовал своим сыновьям править государством в согласии с боярами.: «И боляры свои любите, честь им достойную воздавайте, противу служению их, без совета их ничьто же не творите». В прощальной речи к боярам великий князь сказал: «Великое княжение свое вельми укрепих… отчину свою с вами соблюдах… И вам честь и любовь даровах… И веселихся с вами, с вами и поскорбех. Ве не нарекостеся у меня боляре, но князи земли моей…» Сочиненные много позже речи при всех их риторических красотах и преувеличениях, достаточно верно отражали характер взаимоотношений великого князя и его бояр.
По временам великим князьям не удавалось избежать раздора с «правителями земли», что приводило к кровавым драмам. При жизни Семена Гордого боярин Алексей Хвост затеял интригу в пользу его брата удельного князя Ивана. Семен наказал боярина и запретил братьям принимать его в уделы. Когда Иван II занял великокняжеский престол, он тотчас поставил боярина Хвоста на пост тысяцкого – главы столичной «тысячи» воинов. Московские бояре, вершившие дела при Семене Гордом, не пожелали уступить первенство Хвосту. Они убили его и бросили труп посреди Кремля. Инициатор заговора Василий Васильевич Вельяминов принужден был после гибели тысяцкого бежать в Орду.
Татарское нашествие привело к тому, что старая знать, происходившая от варяжских дружинников, исчезла с лица земли. Бояре Вельяминовы принадлежали к числу немногих уцелевших норманнских родов. Предок Василия Протасий Вельяминов обосновался в Москве при Данииле Александровиче. При Иване Даниловиче Калите занял пост тысяцкого. В том же чине служили его сын Василий и внук Василий Васильевич, тысяцкий Семена Гордого.
Московский митрополит Алексей, происходивший из знатного боярского рода Бяконтов, позаботился о том, чтобы потушить конфликт при дворе. Благодаря его ходатайству Вельяминов мог вернуться в Москву и вновь занял одно из первых мест в думе. Вскоре он породнился с великокняжеской семьей, женив великого князя Дмитрия и своего сына Микулу на родных сестрах. Когда тысяцкий В.В. Вельяминов умер, Дмитрий Иванович, тяготившийся опекой старых бояр, упразднил должность тысяцкого, после чего сын умершего И. Вельяминов бежал в Тверь, а оттуда в Орду.
Начиная с XIV в. все большую роль в истории Восточной Европы начинает играть Литовское великое княжество, подчинившее себе Белую Русь. При князе Ольгерде (1345-1377) литовцы захватили историческое ядро Руси – Чернигов, Киев и Переяславль, а также большую часть Владимирско-Волынского княжества. Для западных и южных русских земель присоединение к Литве сулило освобождение от татарской власти и постылого «выхода». (А. Е. Пресняков).
К середине XIV в. Литва превратилась в Литовско-Русское государство. Подавляющую часть его населения составляли русские люди, а государственным языком Литвы стал русский язык. Литовские князья стали претендовать на то, чтобы объединить под своим княжеством всю Русь, что неизбежно сталкивало их с Москвой. Важную роль в назревавшем конфликте играла Тверь.
В 1368 г. князь Дмитрий пригласил в Москву тверского князя Михаила Александровича. Положившись на обещания митрополита, Михаил прибыл в Москву, где его бросили в тюрьму, а затем продиктовали условия мира. Навязанный Твери мир оказался непрочным. Тотчас по возвращении в Тверь Михаил обратился за помощью в Литву. Вскоре же Ольгерд во главе литовских, тверских и смоленских полков вторгся в пределы Московского княжества. Застигнутый врасплох князь Дмитрий не успел собрать значительного войска. Высланный им под Волоколамск сторожевой полк был разгромлен на реке Тросна ратью Ольгерда 21 ноября 1368 г. Князь Дмитрий затворился в недавно отстроенном каменном Кремле. Литовцы три дня стояли у стен крепости, а затем отступили, подвергнув страшному разорению московскую округу.
Тверской князь Михаил попытался вовлечь в войну с Москвой не только литовцев, но и татар. В 1370 г. он ездил в Орду к эмиру Мамаю и получил от него ярлык на великое княжество Владимирское. Но Дмитрий отказался подчиниться Орде и не пустил Михаила Тверского во Владимир. Тогда Тверь во второй раз призвала на помощь литовцев. В течение двух дней Ольгерд безуспешно пытался взять Волоколамск, а затем восемь дней осаждал Москву. Второй поход на Москву закончился тем, что противники заключили перемирие на полгода.
Вернувшись из похода, Михаил Тверской снова отправился к Мамаю и вернулся на Русь с ярлыком в сопровождении татарского посла Сарыхожи. Дмитрий Иванович и на этот раз отказался подчиниться воле Мамая, но принял Сарыхожу в Москве и осыпал подарками. Чтобы избежать полного разрыва с Мамаем, князь Дмитрий вынужден был отправиться на поклон к нему в Сарай. Истратив огромные суммы денег, он вернул ярлык на великое княжество.
В июне 1372 г. Ольгерд и Михаил Тверской предприняли новый поход на Москву. Но этот раз князь Дмитрий успел хорошо подготовиться к войне. Многочисленное московское войско встретило противника близ южной границы под Любутском. Несколько дней рати стояли друг против друга, а затем разошлись в разные стороны. Мирное соглашение завершило длительную и трудную войну.
Как и в 1368 г. Москва пустила в ход всевозможные ухищрения, чтобы навязать Твери свои условия мира. Московские послы заплатили татарам неслыханную сумму «тму рублев» (10 000) за княжича Ивана, наследника тверского князя, оставленного отцом в Орде в качестве заложника поле получения ярлыка на великое княжение. В конце 1372 г. княжича привезли в Москву и стали «держати в ыстоме» на митрополичьем дворе. Михаилу пришлось покориться. Мир был подписан, а княжич Иван отпущен к отцу.
В начале правления Дмитрий и его бояре проводили политику подчинения Орде, традиционную со времен Александра Невского и Ивана I Калиты. Однако как только в Орде начались междоусобицы и смута, Русь попыталась избавиться от чужеземного ига. В 1374 г. в Нижнем Новгороде народ перебил татарских послов с отрядом в 1000 человек. Москва немедленно послала на границу свои войска. При посредничестве митрополита Алексея и посланца константинопольского патриарха Киприана русские князья составили коалицию и стали готовиться к войне с Мамаем, правителем Орды. Основу коалиции составил союз между Москвой, Тверью и Рязанью. Крушение коалиции началось после того, как в Твери появился беглый московский боярин И. Вельяминов. Он поведал тверскому князю Михаилу о раздорах в Москве и склонил к войне с князем Дмитрием. Литва и татары обещали Михаилу военную помощь. Вельяминов отправился в Орду, после чего хан передал ярлык на владимирский престол тверскому князю. Получив ярлык, Михаил тотчас послал рать на московскую границу. Он явно переоценил свои силы. В 1375 г. войска десятка русских княжеств, собранные, по-видимому, для войны с Ордой, обрушились на Тверь. После месячной осады Твери Михаил признал свое поражение и объявил о возвращении в состав антиордынской коалиции. Боярин И. Вельяминов, будучи в Орде, именовал себя московским тысяцким. Князь Дмитрий нашел случай отомстить ему за интриги. Боярина хитростью заманили на Русь, схватили и обезглавили.
В 1378 г. полки Московского и Рязанского княжеств нанести поражение татарам на реке Воже в пределах Рязанского княжества. Правителю Орды надо было либо отказаться от богатого русского улуса, либо обрушить на Русь сокрушительный удар, чтобы в корне пресечь угрозу татарской власти.
В орде эмир Мамай имел серьезного противника в лице хана Тохтамыша, подчинившего себе среднеазиатские владения империи. Тем не менее под властью Мамая оставались обширные территории от Нижней Волги до Крыма и Северного Кавказа.
Золотая Орда представляла собой сложный конгломерат кочевых племен и народностей. Монгольские племена, приведенные на Волгу Батыем, по-прежнему составляли ядро ее военных сил. Но основным населением ордынских степей были половцы. Завоеватели сохранили власть над половцами, но приняли их культуру. В качестве государственного языка в Орде в конце XIV в. стал использоваться половецкий.
Русь вступила в войну с Ордой в неблагоприятных условиях. Против нее объединились два наиболее сильных противника – татары и литовцы. Орда Мамая придвинулась к русской границе. На помощь ему шел литовский великий князь Ягайло с литовско-румынскими полками. Дмитрий Иванович решил отправиться в ордынскую степь, чтобы сразиться с татарами до их соединения с Ягайло. Ему удалось осуществить свой план.
Когда началась война, антиордынская коалиция окончательно распалась. Главные союзники Тверь и Нижний Новгород бросили Москву на произвол судьбы, а Рязань переметнулась на сторону татар. Лишь два княжества – Ростовское и Ярославское – прислали на помощь князю Дмитрию свои дружины. Эти княжества, пережившие дробление, находились в сфере московского влияния. Представление об участии в войне до полумиллиона ратников с обеих сторон сильно преувеличено. Москва едва ли могла выставить против Мамая более двадцати-тридцати тысяч человек. Численное превосходство было на стороне татар.
В конце лета 1380 г. князь Дмитрий Иванович отправился в поход на татар. Проделав путь в 200 км от Коломны до Дона, русская рать на рассвете 8 сентября 1380 г. переправилась на Дон и выстроилась в боевом порядке на обширном поле между Доном и Непрядвой.
Подойдя с юга, Мамай разбил ставку на вершине Красного Холма, господствовавшего над местностью. Поле заметно понижалось к северу, что благоприятствовало атакующим. Около полудня Мамай бросил свою конницу в атаку на русские полки. Но Дмитрий Иванович и воевода Боброк умело использовали особенности местности, располагая войска. Татары не смогли применить свою излюбленную тактику охвата флангов русской армии.
Русские воеводы понимали, что сеча будет кровавой и победит тот, кто сохранит больше сил. Великий князь пошел на риск. Подчинив Боброку значительные силы, он велел ему укрыться в засаде в зеленой дубраве на левом фланге. Соотношение сил в первой линии стало еще более неблагоприятным для русских.
Считается, что битва началась с традиционного богатырского поединка. Из русских рядов выехал инок Пересвет, из татарских – пятисаженный «злой печенег». Богатыри ударили друг друга копьями, и оба пали замертво. Пересвет – историческая личность. В старину любая битва после сближения армий распадалась на множество поединков. В одном из таких поединков и сложил голову Пересвет, обороняя родную землю.
В Древней Руси случалось, что бою небольших сил предшествовал поединок. Когда храбрый князь Мстислав победил князя Редедю Касожского, касоги ушли с поля боя, не вступая в сражение. Поединок терял смысл в битвах с участием больших масс войск. Состязание между богатырями уступало место столкновению сторожевых отрядов.
Героем первой схватки с татарами был не Пересвет, а великий князь Дмитрий Иванович, выехавший навстречу татарам во главе сторожевого войска. Что могло побудить главнокомандующего русским войском к такому безрассудному риску? Известно, что при виде надвигающихся ордынских полчищ бояре настойчиво советовали Дмитрию поскорее покинуть передовую линию. 29-летний князь отверг их совет.
Замечание, мимоходом оброненное новгородским летописцем, вполне объясняет его поведение. Когда Мамаевы полчища облегли поле и стали надвигаться на русские полки подобно грозовой туче, многих новобранцев охватили неуверенность и страх, а некоторые из них стали пятиться и «на беги обратишася». Тогда-то Дмитрий Иванович и возглавил атаку. Чутье полководца подсказало ему, что исход битвы будет зависеть от того, удастся ли ему воодушевить дрогнувших «небывальцев» (новобранцев) и одновременно сбить наступательный порыв врага.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
В «Сказании о Мамаевом побоище», составленном в стенах Троице-Сергиева монастыря, можно прочесть, что великий князь Дмитрий в первой схватке с татарами был ранен и пролежал в беспамятстве под срубленной березой до самого конца битвы. Лишившись предводителя, армия обрела нового вождя в лице Владимира Андреевича. Он возглавил атаку засадного полка, разгромил татар, после чего отыскал едва живого Дмитрия Донского в перелеске. Приведенный рассказ недостоверен. Ранние источники сообщают, что князь Дмитрий уцелел после первой схватки и до конца битвы оставался в большом полку под великокняжеским стягом.
Легкая половецкая конница в течение трех часов упорно, разом устремлялась в атаку на русские полки. Потери были огромные с обеих сторон. Наконец Мамай ввел в сражение свой последний резерв – тяжеловооруженную монгольскую конницу. Монголы смяли русских, но тут воевода Боброк неожиданно атаковал из засады. В ордынском войске вспыхнула паника. Уставшие русские полки воспрянули духом и перешли в наступление по всему фронту.
Сражение на поле Куликовом было едва ли не самой кровавой битвой в русской истории. Потери московского ополчения были ужасающими.
Битва на поле Куликовом не привела к немедленному восстановлению независимости русского государства. Долговременные факторы, которые позволили монголо-татарам разгромить Русь и установить свое господство над ней в XIII в., как видно не исчерпали себя и в следующем столетии. В XIV в. соотношение сил осталось неблагоприятным для Руси. Разгромленный русскими Мамай не мог противостоять хану Восточной орды Тохтамышу. Он бежал в Крым, где был убит генуэзцами. Тохтамыш объединил обе части Орды.
Кочевники понесли тяжелые потери в войне с Москвой. У многих монгольских мурз битва унесла родственников. В Орде царило враждебное возбуждение против Москвы. Почти два года Тохтамыш в глубокой тайне готовился нанести Руси сокрушительный удар, чтобы поставить ее на колени.
Используя рознь между русскими, хан привлек на свою сторону рязанского и нижегородского великих князей. Нашествие татар в 1382 г. было подобно потопу. Конница хлынула в русские пределы, все сметая на своем пути. Пограничные князья пытались спасти свои земли от погрома и перекинулись в стан врага.
Князь Дмитрий Иванович не успел собрать полки и бежал в Кострому. 23 августа 1382 г. татары появились у стен московского Кремля. Хан Тохтамыш осаждал крепость три дня, после чего вступил в переговоры с ее гарнизоном. Он обещал не причинять вреда городу в случае добровольной сдачи. Обманутые москвичи открыли крепостные ворота. Татары ворвались в Кремль и учинили резню. Напоследок Тохтамыш сжег Москву и ушел в степи.
В годы этой войны на Руси произошла церковная смута. Дмитрий Иванович поставил во главе церкви некоего Митяя, преданного ему хранителя княжеской печати. Но высшие иерархи церкви воспротивились его выбору. Посланный в Константинополь на поставление Митяй был, по-видимому, отравлен. У Руси оказалось сразу два митрополита – грек Киприан, находившийся в Киеве, и Пимен, с помощью подкупа получивший сан в Константинополе. Киприан пытался подобраться в Москву через Литву, но был с позором выгнан обратно, за что предал князя Дмитрия анафеме. На поле Куликово Дмитрий явился «проклятым князем». Духовным отцом Куликовской битвы считают знаменитого московского подвижника инока Сергия Радонежского.
Сохранилось «Житие Сергия», основанное на воспоминаниях современников. Будущий отец Сергий, в миру Варфоломей, родился в семье ростовского боярина Кирилла. Семья владела имением под Ростовом. Но ее благополучие оказалось подорвано татарскими набегами и московским владычеством. Иван Калита подчинил себе половину Ростовского княжества. Присланные им воеводы повесили на дереве вниз головой боярина Аверкия, местного тысяцкого. Вскоре же семья Кирилла по своей воле или по принуждению переселилась из родных мест в Радонеж под Москвой. Разоренная семья не обрела благополучия на новом месте. На Руси существовала традиция: те, кто терпел неудачу в мирской жизни, искали последнее прибежище в монастыре. Не прижившись на московской службе, Кирилл ушел в монастырь. Его примеру последовали жена и двое сыновей. По настоянию Варфоломея братья решили жить отшельниками. Они выстроили себе сначала деревянную будку-келью, а затем небольшую церковку посреди дремучего леса за Радонежем. Старшему брату тяготы и лишения жизни в лесу скоро надоели, и он ушел в столицу. Младший брат, принявший в монашестве имя Сергий, около двух лет провел в одиночестве. Со временем келья Сергия стала центром небольшого монастыря, посвященного Святой Троице. Жизнь монахов была заполнена каждодневным изнурительным трудом. Сергий был одушевлен идеей любви к ближнему и служил братии «аки раб»: носил воду, рубил дрова, пек для всех хлеб. В отличие от старых монастырей Троицкий не блистал богатством. Сергий с братией вели нищенскую жизнь. Но среди иноков появились и состоятельные люди. Однажды Сергий из-за отсутствия хлеба голодал четыре дня. На четвертый он пошел наниматься в плотники к одному из состоятельных старцев своей обители. Целый день он трудился в поте лица, после чего старец расплатился с ним «решетом хлебов гнилых».
К XIV в. языческая Русь превратилась в Святую Русь. Но, как и в языческие времена, Византия, переживавшая последний рассвет, оставалась для нее источником духовного просвещения. Русское духовенство следило за религиозными исканиями Византии. В XIV в. у греков было три формы монашества. В одних монастырях братья вели «особую» жизнь: каждый держал деньги и личное имущество в своей келье, питался и одевался в зависимости от своего достатка. «Особножительские» обители владели селами, вели торговлю, иногда занимались ростовщичеством. В других монастырях существовала монашеская община (по-гречески кимовий, по латыни – коммуна). Такой строй отвечал вековечной мечте христиан о справедливом устройстве земной жизни в соответствие с идеальным представлением о Царстве Божьем. В обителях – коммунах имущество было общим, члены общины проводили жизнь в непрестанном труде, питались плодами рук своих, исповедуя принципы братства и любви к ближнему. Покидая общину, избранные монахи удалялись в пустыню, чтобы вести жизнь отшельника. Такова была высшая форма аскетизма.
В середине XIV в. патриаршая кафедра в Константинополе утратила контроль за многими православными епархиями. Патриарх Филофей старался отыскать авторитетных церковных деятелей в балканских в восточных странах, способных поддержать рухнувшее единство вселенской православной церкви. На Руси его выбор пал на Сергия Радонежского. Филофей направил Сергию послание и крест. Его грамота определила дальнейшую судьбу Троицкого монастыря. Хваля Сергия за добродетельную жизнь Филофей наказывал ему принять новый устав: «Совет добрый даю вам, чтоб вы устроили общежительство». Реформа грозила разрушить привычный уклад жизни монахов. Братия заволновались, и Сергию пришлось бежать из обители. Он готов был основать новый монастырь. Но митрополит вернул его в Троицу, пообещав изгнать оттуда всех его недругов. В Троицком монастыре, а затем и во многих других обителях, основанных учениками Сергия, был введен устав, запрещавший братии иметь личное имущество. Новый порядок предполагал общее ведение хозяйства, общую трапезу, общее владение имуществом.
В своей обители Сергий построил храм в честь Святой Троицы, «чтобы постоянным взиранием на него побеждать страх перед ненавистной разделенностью мира». Догмат о Святой Троице занимал одно из центральных мест в системе православного богословия. В глазах верующих Троица олицетворяла исток и родник жизни, идею единения мира и всеобщей любви, все то, что противостояло смертоносным раздорам и «разделенности».
Татарское иго разорило Русь в материальном и нравственном отношении. Народу надо было вернуть веру, и через веру – нравственность. Сергий был одним из тех, кто способствовал этому. Накануне Куликовской битвы он обратился к Дмитрию Ивановичу с грамотой. Его обращение укрепило дух армии. Еще более глубокое влияние на своих современников Сергий оказал примером своей жизни.
Основанный Сергием Радонежским Троицкий монастырь стал одним из значительных центров средневековой русской культуры. Труды книжных мастеров Троицы сохранили на века многие памятники отечественной письменности. В монастыре уже в XV в. возникла собственная литературная традиция. Составленное в его стенах «Сказание о Мамаевом побоище» привлекало внимание многих поколений читателей. В Троицком монастыре сформировался талант Андрея Рублева, живопись которого составила эпоху в развитии древнерусского искусства.
Победитель татар Дмитрий Донской в своей внутренней политике следовал принципам, которые восстанавливали и углубляли раздробленность. Он был первым их Даниловичей, оставившим после себя многочисленное потомство. Разделив отчину между пятью сыновьями, Дмитрий подготовил почву для усобиц, грозивших навсегда подорвать могущество Москвы.
Князь Дмитрий благословил сына-наследника Василия «своею отчиной великим княжением» Владимирским. Что касается Москвы, то она становилась совместным владением четырех старших сыновей государя. Старший сын кроме того получил Коломну, Юрий – Звенигород, Андрей – Можайск, Петр – Дмитров. Младшему сыну Константину княжество было выделено позже.
Пока Владимирское княжество оставалось ядром государства и главной опорой великокняжеской власти, передача его наследнику обеспечила ему «старейшинство» среди братии и всех прочих русских князей. Однако в XV в. ситуация существенно изменилась. Владимир пришел в полный упадок, а основой могущества великого князя стала собственно Московская земля. Продолжая делить московскую отчину, государь собственными руками разрушал фундамент сильной великокняжеской власти.
Примитивный строй организации московской государственной власти лишал ее необходимой устойчивости. Владетелем государства – отчины – выступала вся княжеская семья, которую после смерти князя формально возглавляла его вдова. Она улаживала конфликты между сыновьями, делила между ними выморочные удельные княжества и пр.
Василий I (1389-1425) не выделялся способностями среди братьев. В юности он четыре года провел в ордынском плену. Когда княжич достиг совершеннолетия, доброхоты помогли бежать ему из Орды в Литву. По-видимому там он был помолвлен с дочерью правителя Литвы князя Витовта. Взойдя на трон, Василий I проводил политику покорности Орде и старался использовать ее мощь для расширения московских владений. От Тохтамыша московский государь получил ярлык на великое княжество Нижегородское. Местные князья пытались вернуть себе наследственные владения, что привело к многолетней междоусобице.
Разгром Золотой Орды среднеазиатским завоевателем Тимуром создал благоприятные возможности для освобождения Руси от иноземного ига. Но Василий I не решился продолжить дело отца. С другой стороны, подчиняя себе русские земли, Литва брала на себя функции защиты их от татар. Литва никогда не признавала власти Орды. Дань, которую платили ханам южнорусские города, не равнозначна была татарскому игу. В 1399 г. литовский великий князь Витовт, собрав многочисленные силы, попытался нанести Орде решающий удар и отбросить ее от своих границ. Сражение развернулось на берегу реки Воркслы и закончилось бегством Витовта. Победителем Витовта был воинственный ногайский правитель Едигей, усиливший войско золотоордынского хана.
В 1408 г. Едигей совершил опустошительный набег на Москву. Тверь выступила в качестве его союзника. Татарам не удалось захватить столицу, но они подвергли страшному разгрому окрестности Москвы, Ростов и Нижний Новгород.
В дни набега Едигей направил грамоту Василию I, упрекая его в неверности. Грамота давала наглядное представление о роли бояр в управлении Московским государством. Едигей хвали Федора Кошку, отстаивавшего в думе традиционную политику подчинения татарам и ругал сына Кошки казначея Ивана Кошкина, не желавшего посылать дань в Орду. Василий I, по утверждению Едигея, покорно следовал всем советам – «слову и думе» своего боярина-любимца. (Кошкины были прямыми предками бояр Романовых).
Церковная смута, происходившая при Дмитрии Донском, завершилась поражением великокняжеской власти. Василий I не помышлял о том, чтобы поставить на митрополию доверенного чиновника. Русскую церковь возглавил Киприан, византиец славянского происхождения. В отличие от своего предшественника Алексея, он не собирался подчинять церковную политику целям Москвы. Восстановив единую церковную организацию на всей территории Руси и Литвы, Киприан старался потушить религиозную рознь и ради этой цели первым предложил объединить православную и католическую церковь в пределах Литвы. Гибнущая Византийская империя давно искала пути к военному союзу с католическим Западом. Покровитель Киприана император Иоанн V принял католичество, рассчитывая на поддержку Рима. Патриарху пришлось смириться с таким неслыханным отступничеством монарха. Идея унии давно обсуждалась в европейских столицах, и Киприан надеялся впервые практически осуществить на практике унию в своей митрополии. Поскольку в Москве никаких католиков не было, унию предполагалось ввести, по-видимому, только на территории Литвы и Польши. Литовский великий князь Ягайло, ставший польским королем в 1386 г., сменил православную веру на католическую. Он с полным основанием рассчитывал на то, что уния поможет ему насадить католицизм в пределах Литвы. Ягайло выступил как инициатор унии вместе с Киприаном. Однако патриарх отклонил их предложение. В Москве идея унии вызвала настороженное отношение. Василий I на всякий случай воспретил поминать имя императора на богослужениях в Успенском соборе. Патриарх был встревожен этим и отправил в Москву обширное увещевательное послание. При Василии I Москва все больше втягивалась в орбиту литовского влияния. Киприан использовал весь авторитет церкви, чтобы не допустить войны между Литвой и Русью. Население Смоленского княжества тщетно просило Москву о помощи в войне с литовцами. Василий I отклонил призывы Смоленска. В 1401 г. Литва завоевала Смоленскую землю. Литовское нашествие грозило Пскову. Москва отказала в помощи также и псковичам.
Киприан оставил заметный след в истории русского летописания. Составленный при его дворе «свод 1408 г.» явился, по существу, первым московским летописным сводом общерусского значения. Характерной чертой свода, законченного уже после смерти Киприана, было критическое отношение к Дмитрию Донскому. Назначив своего любимца Митяя митрополитом, князь положил начало долгой церковной смуте. «Повесть о Митяе», включенная в свод, изображала деятельность претендента в сатирическом свете. Составитель свода резко осудил князя Дмитрия и владыку Алексея за вероломство в отношении тверского князя, которого пригласили в Москву и, нарушив клятву, арестовали.
Киприан предал анафеме князя Дмитрия накануне его похода против Мамая. О Мамаевом побоище грек узнал в Киеве по слухам. Знаменитая битва была в глазах митрополита-изгнанника маловажным событием. В своде 1408 г. ход битвы описан кратко и тусклым штампом («бысть… брань крепка зело и сеча зла»). Летописец не упоминает имени героя битвы Владимира Андреевича. Лишь рассказ о погибших в битве воеводах носит конкретный характер: сводчик включил в текст источник церковного происхождения – синодик побиенных на поле Куликовом.
Значительно подробнее, чем Куликовскую битву, летописец описал злополучное нападение на Москву Тохтамыша в 1382 г. На Дону Дмитрий победил Мамая, который отнюдь не был «царем» Орды. Его мужество подверглось испытанию, когда на Русь нагрянул хан. Князь Дмитрий, «слыша, что сам царь (Тохтамыш. – Р. С.) идет на него всею силою своею, не ста на бой, ни противу его поднял русы… но поеха в свой град на Кострому». Летописец не счел нужным сослаться на необходимость собрать полки. Его слова ставили под сомнение доблесть князя Дмитрия Донского. Сводчик упоминает имя князя Остея, внука литовского князя Ольгерда, взявшего на себя оборону Москвы и погибшего от рук татар. Он указывает на активные действия князя Владимира Андреевича, разбившего татарские разъезды под Волоколамском. Но о Дмитрии лишь замечает, что тот оставался в Костроме ничего не предпринимая. В момент татарского нападения Москву покинул не только Дмитрий Иванович, но и Киприан. Сведения об этом в летописи не фигурировали. Киприан укрылся в Твери, что дало Дмитрию Донскому повод ко вторичному изгнанию Киприана за рубеж.
По традиции летописцы сопровождали известие о «преставлении» государя панегириком в его честь. В московском своде 1408 г. кончине Дмитрия Ивановича уделено совсем немного строк, нет указания на его воинские заслуги, победу на поле Куликовом, отсутствует перечень его добродетелей.
Более чем сдержанно относясь к православному московскому князю, автор свода слагает хвалу «безбожному» язычнику Ольгерду, с помощью которого Киприан в свое время занял киевскую митрополичью кафедру. Ольгерд, подчеркивал летописец, всех литовских князей «превзыде властию и саном, но не пива и меду не пиаше, ни вина, ни кваса кисла, и великоумство и възддержание приобрете себе, крепку думу от себе. На войне Ольгерд побеждал, потому что «не толма силою. Елико уменьем воеваше». С преемниками Ольгерда Киприан поддерживал дружеские отношения до конца жизни. В глазах Киприана, действия Дмитрия Донского грозили расколом единой церковной организации, так как он старался превратить общерусскую церковь в московскую. Действия литовских князей до поры до времени не мешали митрополиту управлять общерусской церковью и расширять ее пределы. Это и определило необъяснимую на первый взгляд тенденциозность свода 1408 г.
Благодаря Киприану связи русской церкви с Византией расширились. Митрополит позаботился о проведении на Руси литургической реформы патриарха Филофея. Киприан исповедовал идеи нестяжания и исихазмии, плодотворно воздействовавшие на развитие русской духовности. Усиление византийского влияния в XIV в. ощущалось в разных областях культуры. Живопись Феофана Грека и его учеников явилась самым ярким тому примером.
После смерти Киприана в 1406 г. митрополичий стол занял грек Фотий, прибывший в Москву из Константинополя в 1410 г. За время церковного безначалия имущество митрополичьего дома понесло немалый ущерб и Фотию пришлось употребить массу усилий, чтобы вернуть церкви утраченные земли и богатства. Аналогичные попытки, предпринятые в пределах Литвы, не привели к успеху. Вскоре же литовский князь Витовт изгнал Фотия из Киева. Десятилетие спустя сближение Руси и Литвы позволило Фотию восстановить единство русской митрополии.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Василий I избежал необходимости вновь делить московскую вотчину и прочие великокняжеские земли. Его первенец княжич Иван скончался в двадцатилетнем возрасте. Три других сына умерли во младенчестве. В живых остался пятый сын Василий. Великий князь «приказал» сына Василия своей жене Софье Витовтовне. Вдовствующая княгиня-мать Софья Витовтовна не могла исполнить роль главы княжеской семьи, так как не пользовалась авторитетом у деверей – старших удельных князей. Необходим был человек, который родительским авторитетом мог бы снова объединить гнездо потомков Дмитрия Донского. Выбор Василия I пал на великого князя литовского Витовта. Витовт находился в зените своего могущества. В точки зрения иерархической Витовт стоял на одном уровне с московскими государями, потому удельные князья могли признать его «братом старейшим» без ущерба для своей чести. По завещанию Василий I «приказал» сына и жену «тестю великому князю Витовту» и нескольким братьям, которым доверял.
Смерть Василия I 23 февраля 1425 г. повлекла за собой рознь в княжеской семье. Передача трона десятилетнему Василию II вызвала протест его дяди Юрия Дмитриевича. Сразу после смерти Василия I митрополит Фотий по распоряжению великой княгини и бояр передал приглашение князю Юрию прибыть в Москву и присягнуть на верность племяннику. Однако Юрий, направлявшийся в столицу, свернул с дороги и уехал в Галич. Вскоре же он предложил московским властям заключить краткое перемирие. Предложение князя было равнозначно объявлению войны.
Московское ополчение составляло ядро русской армии на поле Куликовом. Раздел московской вотчины раздробил московскую рать. Василий I, не обладая военными талантами, ставил во главе полков братьев. Участие во всех походах обеспечило высокую боеспособность удельных войск. Князь Юрий снискал славу доблестного воеводы. Он отличился в походе на Нижегородское княжество, когда нижегородские князья при поддержке татар вернули себе столицу, заняли Булгары за Волгой. Как заметил летописец, «никто же не помнит, (чтобы) толь далече воевала Русь татарскую землю». В дальнейшем Юрий княжил в Новгороде Великом. Если бы Юрию удалось в 1425 г. привлечь на свою сторону удельные полки, он имел бы шансы одолеть племянника. Однако московские бояре опередили его. Они выслали к Галичу рать, к которой присоединились полки Андрея, Петра и Константина Дмитриевичей. Оставшись в одиночестве, Юрий Дмитриевич бежал в Нижний Новгород. Князь Андрей двинулся следом за Юрием, но постарался не доводить дело до битвы. С миротворческой миссией к Юрию в Галич многократно выезжал митрополит Фотий. Удельный князь собрал не только воинских людей, но и «чернь всю», желая произвести впечатление на Фотия, но последний не испугался, а промолвил: «Сыну, не видах столико народа в овчих шерьстех, вси бо бяху в сермягах». Народ в сермягах не мог участвовать в войне и в расчет не принимался. Легенда гласит, что митрополиту не удалось смирить Юрия, и он покинул Галич. Тут в уделе начался «мор на людей». Князь убоялся «гнева Божия», вернул Фотия и согласился на мир. Юрий не отказался от своих честолюбивых планов, но обязался «не искать княжения великого собою, на царем (на суде в Орде. – Р. С.), которого царь (хан. – Р. С.) пожалует, тот будет князь великии Владимирский…» Юрий уповал на Орду. Софья с сыном надеялись на литовскую подмогу. В письме к ливонскому магистру Витовт писал: «Великая княгиня московская сама недавно была у нас и вместе со своим сыном, землями и людьми отдались под нашу защиту».
Начавшаяся эпидемия черной оспы отодвинула на задний план прочие заботы. Мор не стихал два года, заставляя правителей и знать покидать города и искать убежище в сельской глуши.
А. Е. Пресняков называл правителем государства при малолетнем Василии II митрополита грека Фотия. В действительности государством правили бояре, среди которых первое место занимал Иван Дмитриевич Всеволожский. Его влияние при дворе было исключительным. Боярин обеспечил себе карьеру браком с дочерью М. Вельяминова. Одну из своих дочерей Всеволожский выдал за князя Юрия Тверского, другую – за удельного князя Андрея Радонежского, третью сватал Василию II. Всеволожский провел судебную реформу, ограничивающую права великокняжеского наместника Москвы в пользу владельцев удельных жеребьев столицы.
Утратив надежду на успех, князь Юрий Галицкий в 1428 г. признал Василия I «братом старейшим» и отказался от претензий на великокняжеский престол. Но смирить себя перед малолетним племянником он все же не мог. По условиям договора («докончания») 1428 г., Юрий выговорил себе право не участвовать в походе, если Василий II брал на себя общее командование полками. В этом случае он ограничивался посылкой в поход сыновей.

Страницы: 1 2

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.

Локализовано: Русскоязычные темы ВордПресс
Rambler's Top100