Устав воинский, 1716 г. (2)

1716 г., Марта 30
УСТАВ ВОИНСКИЙ
АРТИКУЛ ВОИНСКИЙ С КРАТКИМ ТОЛКОВАНИЕМ
Божиею милостию, Мы Петр Первый, Царь и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.
Повелеваем всем обще Нашим Генералам, Штаб, Обер и унтер-офицерам и солдатам, как подданным, так и чужестранным, в службе Нашей пребывающим, покорным и послушным быть по своей должности, и все пункты сего Артикула право исполнять, и всякому особо высокаго и низкаго чина без всякаго изъятия Нам, яко Государю своему, присягу чинить в том, дабы им верно, честно, с доброю охотою себя содержать, и как сии последствующие пункты в себе содержат, как честным воинским людям благопристойно, против всех Наших и Государств Наших неприятелей, телом и кровью, хотя и в поле, во осадах, сухим и водяным путем прилучится, служить, и по крайней возможности тщательно радеть, и чтоб им Наш и Государств Наших подданных убыток отвращать, против того же прибыток и лучшую пользу знать и вспомогатъ и в том никакаго ради страха не отбегать, ниже трудов жалеть толь долго, пока Бог всякому живот продолжит. И дабы неведением никто не отговаривался, надлежит сей Артикул на смотрах, а особливо при всяком полку по единожды прочитать в неделю, чтоб всяк своего стыда, наказания и безчестия удалялся и бегал, против того ж о благодеянии, храбрости и повышении прилежание имел.
О присяге, каким образом присягу или обещание чинить, от Генерала и до Фендриха
Положить левую руку на Евангелие, а правую руку поднять вверх с простертыми двумя большими персты.
А солдатам (понеже их множество) правую только руку поднять пред предлежащим Евангелием, и говорить за читающим присягу, и по прочтении целовать Евангелие.
Сия присяга бывает Генералитету в воинском консилии, а Штаб, Обер и унтер-Офицерам и солдатам при полку или роте, при распущенном знамени.
Присяга или обещание всякаго воинскаго чина людям.
«Я (имя рек) обещаюся всемогущим Богом, служить Всепресветлейшему Нашему Царю Государю верно и послушно, что в сих постановленных, також и впредь поставляемых Воинских Артикулах, что оные в себе содержать будут, все исполнять исправно. Его Царского Величества Государства и земель Его врагов, телом и кровию, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах, и штурмах, и в прочих воинских случаях, какова оные звания ни есть, храброе и сильное чинить противление, и всякими образы оных повреждать потщусь. И ежели что вражеское и предосудительное против персоны Его Величества, или Его войск, такожде Его Государства людей или интереса Государственнаго что услышу или увижу, то обещаюсь об оном по лучшей моей совести, и сколько мне известно будет, извещать и ничего не утаить; но толь паче во всем пользу его и лучшее охранять и исполнять. А командирам моим, поставленным надо мною, во всем, где Его Царского Величества войск, Государства и людей благополучия и приращению касается, в караулах, в работах и в прочих случаях, должное чинить послушание, и весьма повелению их не противиться. От роты и знамя, где надлежу, хотя в поле, обозе или гарнизоне, никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, непременно, добровольно, и верно так, как мне приятна честь моя и живот мой, следовать буду. И во всем так поступать, как честному, верному, послушному, храброму и неторопливому солдату надлежит. В чем да поможет мне Господь Бог всемогущий».
Понеже сия присяга вообще всякому чину положена, того ради надлежит тому, кто к присяге приводить, выписывать, которому чину что принадлежит, а унтер – офицерам и солдатам все.
Богу единому слава.
ВОИНСКИХ АРТИКУЛОВ
ГЛ. I. – О СТРАХЕ БОЖИИ
Арт. 1. Хотя всем вообще и каждому Христианину без изъятия надлежит христиански и честно жить, и не в лицемерном страхе Божий содержать себя: однакоже сие солдаты и воинские люди с вящшею ревностию уважать и внимать имеют; понеже оных Бог в такое состояние определил, в котором оные часто бывают, что ни единаго часа обнадежены суть, чтоб они наивящшим опасностям живота в службе Государя своего подвержены не были. И понеже всякое благословение, победа и благополучие от единаго Бога всемогущаго, яко от истиннаго Начала всего блага и праведнаго Победодавца происходит, и Оному токмо молитися и на Него надежду полагати надлежит, и тако сие наипаче всего иметь во всех делах и предприятиях, и всегда благо содержать: Того ради чрез сие все идолопоклонство, чародейство (чернокнижество) наикрепчайше запрещается, и таким образом, что никоторое из оных отнюдь ни в лагере и нигде инде не будет допущено и терпимо. И ежели кто из воинских людей найдется идолопоклонник, чернокнижец, ружья заговоритель, суеверный и богохулительный чародей: оный по состоянию дела в жестоком заключении, в железах, гонянием шпицрутен наказан или весьма сожжен имеет быть.
Толкование. Наказание сожжения есть обыкновенная казнь чернокнижцам, ежели оный своим чародейством вред кому учинил, или действительно с диаволом обязательство имеет. А ежели ж он чародейством своим никому никакова вреда не учинил и обязательства с сатаною никакова не имеет, то надлежит, по изобретению дела, того наказать другими вышепомянутыми наказаниями, и притом церковным публичным покаянием.
Арт. 2. Кто чародея подкупит, или к тому склонит, чтоб он кому другому вред учинил, оный равно так как чародей сам наказан будет.
Толк. Что един чрез другаго чинит, почитается так, яко бы он сам то учинит.
Арт. 3. Кто имени Божию хуление приносит, и оное презирает, и службу Божию поносит, и ругается слову Божию и святым таинствам, а весьма в том он обличен будет; хотя сие в пьянстве или трезвом уме учинится: тогда ему язык раскаленным железом прожжен, и потом отсечена глава да будет.
Арт. 4. Кто пресвятую Матерь Божию Деву Марию и Святых ругательными словами поносит, оный имеет, по состоянию его особы и хуления, телесным наказанием отсечения сустава наказан или живота лишен быть.
Арт. 5. Ежели кто слышит таковое хуление, и в принадлежащем месте благовременно извету не подаст, оный имеет по состоянию дела, яко причастник богохуления, живота или своих пожитков лишен быть.
Арт. 6. А ежели слова онаго ругателя никакова богохуления в себе не содержат, и токмо из легкомыслия произошли, а учинится то единожды или дважды, тогда имеет преступитель 14 дней в железа заключен быть, и жалование его на месяц в шпиталь вычтено, или гонянием шпицрутен наказан, а в третие аркибузирован (разстрелен) быть.
Толк. Ежели в помянутой вине преступитель не смертию, но токмо на теле будет наказан, то может и церковное публичное покаяние при том же учинить.
Арт. 7. Пресвятое и достохвальное имя Божие да не восприемлется всуе: в клятве, божбе и лже. И ежели кто найдется, который сие в сердце, или с должной ревности чина своего учинит, оный имеет, по состоянию своего чина, некоторое число денег в шпиталь дать, или в присутствии регимента мушкеты, пики или карабины носить.
Арт. 8. Ежели сие нарочно, или из злости, или в пьянстве учинится, тогда имеет нарушитель Господу Богу явное покаяние при собрании людей принести, и притом половину своего месячного жалованья в шпиталь вместо наказания дать, или два дни, а на каждый день по одному часу ружье носить.
ГЛ. II. – О СЛУЖБЕ БОЖИИ И О СВЯЩЕННИКАХ
Арт. 9. Служба Божия имеет отправляться по вся утра и вечеры и полдень (как о том установлено уже и публиковано в печатных молитвах) с пением и молением в лагерях; и дабы при том все Духовные присудствовали: того ради надлежит, как при начинании, так и при окончании службы Божия, в трубы у командующаго Генерала над войском знак дать, и потом от полку до полку барабаны бить, или на трубах трубить, и тако службу Божию начинать и оканчивать.
Арт. 10. Если офицер без важной причины при молитве присутствен не будет, тогда надлежит за каждую небытность по полтине штрафу с него в шпиталь брать, а рядового в первые и вдругорядь ношением ружья, а в третие заключением в железа на сутки наказать.
Арт. 11. Когда офицер при молитве пьян явится, а чрез оное пьянство другим соблазн учинит: тогда оный имеет в первые и вдругорядь арестом у профоса наказан, а в третие на несколько времяни от службы отставлен, и рядовым учинен быть.
Арт. 12. А рядовой, которой в таковом же образе обрящется, имеет быть в железа посажен.
Арт. 13. Всем офицерам и рядовым надлежит Священников любить и почитать, и никто да не дерзает оным, как словом, так и делом досаду чинить, и презирать, и ругаться. А кто против того погрешит, имеет по изобретению его преступления вдвое так, как бы то над простолюдином (над другим) учинил, наказан быть.
Арт. 14. Насупротив того учрежденные Священники в гарнизонах и при полках и везде должны прилежать к непорочной, трезвой и умеренной жизни. А если которой из Священников обрящется в своей науке, животе и поступках нечестив и беззаконен, и другим жизнию своею соблазн чинит, оный имеет за сие к духовному суду отослан быть, и от онаго, по изобретению вины, наказан, чина и достоинства своего лишен.
Арт. 15. Когда Священник без знатной причины (а имянно: разве за болезнию и таковыми подобными) службу Божию отправлять не будет: тогда имеет, вместо наказания, за каждое свое отбытие по 1 рублю в шпиталь дать. А ежели оный во время службы Божия пьян будет: тогда оный имеет в первый и другий раз от начальнаго Священника при войске жестоко за то наказан, а в третий к духовному суду отослан, и потом своего чина и достоинства лишен быть.
Арт. 16. Сколь скоро к молитве и службе Божией звычайный знак дан будет, имеют тогда все маркетентеры, купцы, харчевники и шинкари лавки свои запереть, и отнюдь никаких товаров, ни пива ни вина не продавать, разве когда больной для своей нужды требовать будет. Кто против того погрешит, онаго все товары отписаны будут, и из тех едина часть в шпиталь, а другая Гевальдигеру, который будет над тем надзирание иметь, дастся.
Арт. 17. Банкеты и все суетныя излишния забавы надлежит во время службы Божией отставить. Кто против того преступит, оный имеет штрафу несколько денег в шпиталь дать.
ГЛ. III. – О КОМАНДЕ, ПРЕДПОЧТЕНИИ И ПОЧИТАНИИ ВЫШНИХ И НИЖНИХ ОФИЦЕРОВ, И О ПОСЛУШАНИИ РЯДОВЫХ
Арт. 18. Впервых имеют, и принуждены все вышние и нижние, которые воинскаго чина люди суть, кто б они ни были, наивящшее и единое свое намерение к службе Его Царскаго Величества, яко самовластнаго Монарха, от своих Государств и земель употребить. Такожде везде, где Его Царское Величество Своею высокою Особою присутствен, то всех начальников власть и сила отнята есть, кроме тех, которым от Его Величества нарочно что управить повелено будет.
Арт. 19. Если кто подданный войско вооружит или оружие предприимет против Его Величества, или умышлять будет помянутое Величество полонить или убить, или учинить ему какое насильство, тогда имеют тот и все оные, которые в том вспомогали, или совет свой подали, яко оскорбители Величества, четвертованы быть, и их пожитки забраны.
Толк. Такое же равное наказание чинится над тем, котораго преступление хотя к действу и не произведено, но токмо его воля и хотение к тому было, и над оным, которой о том сведом был, а не известил.
Арт. 20. Кто против Его Величества особы хулительными словами погрешит, Его действо и намерение презирать и непристойным образом о том разсуждать будет, оный имеет живота лишен быть, и отсечением главы казнен.
Толк. Ибо Его Величество есть самовластный Монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен; но силу и власть имеет свои Государства и земли, яко Христианский Государь, по своей воли и благомнению управлять.
И яко же о Его Величестве самом в оном артикуле помянуто, разумеется тако и о Его Величества Царской супруге, и Его Государства наследии.
Арт. 21. При сем имеют все офицеры и солдаты Фельдмаршалам и Генералам всякое должное почтение воздавать, и оным, сколь долго они в Его Царского Величества службе суть, послушны быть. А если кто дерзнет оным, или единаго из них, непристойными и насмешными словами поносить (однакож не такия слова, которыя чести касатися не будут), оный имеет по важности своих слов и состоянию особы, пред воинским судом публично отпущения своея вины просить, или заключением, или каким иным наказанием, по благоразсуждению наказан быть.
Арт. 22. Кто Фельдмаршала или Генерала бранными словами поносить, или в компаниях и собрании прочих предосудительныя слова, их чести касающиеся, говорить будет, тот имеет телесным наказанием наказан быть, или и живота лишен.
Арт. 23. Никто отнюдь да не дерзает онаго бить или грабить, или вредить оному, который от Его Величества, от Фельдмаршалов, или Генералов охранительной лист и салвогвардию имеет, ктоб он ни был, приятель или неприятель; но оная охорона имеет от всех надлежащим образом почтена быть: и кто против того погрешит, живота будет лишен.
Толк. Двоякия салвогвардии суть: (1) состоит в залогах, когда един или многие солдаты даны бывают, для охранения от всяких насильств и обид; (2) состоит на письме, которая по прошению дается, дабы все в помянутом охранительном листе упомянутыя вещи и особы, которыя под охранение Государя приняты, от всех насильств свободны были. И оные листы имеют у ворот или над дверьми, или публичном каком месте прибиты быть, дабы каждый оные видеть и прочесть мог, ибо тот не может салвогвардии нарушить, который не ведает, что таковая кому дана; такожде салвогвардии не нарушаются одними словами, но токмо действом.
Арт. 24. Буде кто Фельдмаршала или Генерала дерзнет вооруженною или невооруженною рукою атаковать, или оному в сердцах противиться, и в том оный весьма обличен будет, оный имеет (хотя он тем ружьем повредил, или не повредил) для прикладу другим, всемерно живота лишен, и отсечением главы казнен быть. Такожде и тот живота лишен будет, который в сердцах против своего начальника за оружие свое примется.
Толк. ПО сему артикулу никакой офицер, ни солдат не может оправдатися, хотя с ним от Фельдмаршала и Генерала непристойным образом поступлено будет, и ему от них некоторым образом оскорбление славы учинится: ибо почтение Генеральству всеконечно и весьма имеет ненарушимо быть. Однакоже таковому обиженному свободно есть о понесенном своем безчестии и несправедливости Его Величеству, или в ином пристойном месте учтиво жалобу свою принесть, и тамо о сатисфакции и удовольствовании искать, и ожидать оныя.
Арт. 25. Равномерное же право, како о Фельдмаршалах упомянуто, имеют Полковники, Подполковники, Майоры и все прочие полковые офицеры, и надлежит каждому своего начальника должным образом почитать, и от подчиненного своего возъиметь оное почтение.
Арт. 26. Если рядовой грозить будет своего сержанта, фурьера, каптенармуса или капрала бить, или браня уязвить онаго, или оному противиться будет, когда ему что повелят к службе Его Величества управлять, и случится сие в походе против неприятеля, или в лагере, в котором караулы разставлены: тогда оный лишен будет живота. А ежели вне помянутых случаев приключится, надлежит жестоким наказанием наказать, и имянно: шпицрутенами.
Арт. 27. Буде офицеру или солдату в Его Величества службе от начальника своего что управить повелено будет, а он того из злости или упрямства не учинит, по тому нарочно и с умыслом противитися будет, оный имеет хотя вышний, или нижний, всемерно живота лишен быть.
Арт. 28. Буде же кто от лености, глупости или медления, однакож без упрямства, злости и умыслу оное не управит, что ему от его начальника повелено: оный имеет по состоянию и важности дела от службы либо весьма, или на довольное время отставлен быть, и по вся разы, на сколько времяни он отставится, за рядоваго служить.
Толк. Такожде долженствует оный офицер, которому указ дастся, по оному указу весьма поступать, и отнюдь из того, что уронить и умедлить, или что прибавить да не дерзает: хотя б и доброе окончание тому делу было, однакож он по вышереченному артикулу достойна себя наказания учинил.
Арт. 29. Також имеет подчиненный от всякаго непристойнаго разсуждения об указах, которые ему от его начальника даны, весьма воздержаться. А если кто противо того учинит, а особливо тогда, когда с неприятелем в бой вступят, или иная тому подобная учинится потреба, то онаго по окончании того дела, за непристойное его дерзновение, лишением чести наказать.
Толк. Ибо начальнику принадлежит повелевать, а подчиненному послушну быть. Оный имеет в том, что он приказал, оправдаться, а сей ответ дать, како он повеленное исправил.
Арт. 30. Если от вышних офицеров указами что повелено будет, а против того кто имеет припомнить нечто, чрез которое он чает Его Величества интересу более вспомощи или опасаемое какое несчастие и вред отвратить: тогда он должен сие честно своему командиру донесть, или когда он время к тому иметь может, мнение свое Фельдмаршалу или Генералу самому с покорностью объявить. Буде его припомнение не за благо изобретено будет, тогда долженствует он то чинить, что ему повелено.
Арт. 31. Такожде когда офицер другому, которой его чином меньше, или подчиненному, или слуге его прикажет, что нужда и должность к Его Величества службе требовать будет, и оный офицер то учинить должен будеть; и да долженствует оный, хотя он от другаго полку, так послушен быть, яко бы своему собственному офицеру.
Арт. 32. Оные офицеры, которые по Фельдмаршалах и Генералах командировать будут, могут правда в даемых указах своих угрожения прибавить, дабы тем столь вящшею ревностию к действу приведены были, однако ж имеют при том весьма воздержаться от всех поносных и чести касающихся слов, если не похотят накрепко наказаны, и по состоянию дела весьма или на несколькое время, от чину отставлены быть.
Арт. 33. Такожде никто из офицеров да не дерзает обретающихся под своею командою солдат, без важных и пристойных причин, которыя службе Его Величества не касаются, жестоко бить или уязвить. Кто против того преступит, воинскому суду представлен и потом, по изобретению дела, наказан будет; а если он то часто чинить будет, имеет своего чина лишен быть, ибо он тот чин всуе употребил.
Арт. 34. Никто да не дерзает судей, Комиссаров и служителей провиантских, такожде и оных, которые на экзекуции посылаются, бранить и в делах принадлежащих их чину противиться, или какое препятствие чинить, но оным всякое почтение воздавать. Кто погрешит против того, имеет в том прощения просить, или заключением наказан, или по состоянию дела, чести или живота лишен быть.
Толк. Понеже таковыя особы все обретаются под Его Величества особливою протекциею и защитою, и кто в делах принадлежащих их чину противное учинит, оный почитается, якобы он Его Величества протекцию презрил.
Арт. 35. Все указы, которые или в лагерях или в крепостях, при трубах, барабанах или при пароле объявятся, имеет каждый необходимо исполнять. А кто тому явится противен и преслушен, оный достойна себя при сем помянутаго наказания сочинил.
Толк. Если же никакова наказания в указе против преступников не включено, но указ без объявления онаго токмо выдан, то тогда поступает судья в наказании преступления по тому, как в 27 и 28 артикулах упомянуто.
ГЛ. IV. – О САМОВОЛЬНОМ ОБНАЖЕНИИ ШПАГИ, О ТРЕВОГЕ И КАРАУЛЕ
Арт. 36. Кто из офицеров, или рядовых, в присутствии Фельдмаршала или командующего Генерала, или при бою, походе, или во время и оном месте, где воинской суд, или на оном месте и во время, когда служба Божия отправляется, или во время разставленнаго караула, хотя в городах, лагерях или крепостях, в сердцах свою шпагу обнажит в том намерении, чтоб уязвить: оный имеет, хотя он никакова вреда не учинит, живота лишен аркибузированием будет.
Арт. 37. По разставлении караулу и после бою тапты, или в ночи, никто да не дерзает непотребную тревогу, или какой крик учинить, разве когда приказ, или нужда требовать будет. Кто против того погрешит, имеет живота лишен быть.
Толк. При сем надлежит судье внимать и осмотреть, что оная тревога из злости ли нарочно, или незапно, или иных ради причин учинена, и в таком случае надобно упомянутое в вышереченном артикуле наказание убавить, и по разсуждению наказать.
Сей артикул имеет свою полную силу, ежели неприятельский умысл в том есть; буде же учинится не из неприятельскаго какого намерения, и опасности, и страху в том никакого не будет, тогда может офицер потерянием ружья своего, из которого он стрелял, и вычетом жалованья его на несколько месяцов, а рядовой шпицрутенами наказан быть. Ибо сей заказ для того более чинится, понеже во время неприятеля, под тем выстрелом или криком, некая измена умышлена бывает, от чего иногда город, или все войско вред получить может.
Арт. 38. Когда знак на караул дастся, никто да не дерзает умедлить, кто к оному учрежден. Если офицер учинит, имеет один месяц за рядоваго служить, а рядовой посажением в железа наказан быть.
Арт. 39. Офицер, который на валу, или ином каком месте караул имеет, да не дерзает без позволения (хотя в лагере или гарнизоне) Комменданта, или вышняго Офицера с караулу сходить, под опасением лишения живота. Оных же всех надлежит, которые на вал взойдут, распросить; и ежели он караульной что подозрительнаго найдет, тогда имеет о том Комменданту донесть. А иностранные и незнакомые, без позволения и указу Коммендантскаго ежели взойдут на вал, наказаны будут.
Толк. Такожде не вельми охотно позволяется, чтоб офицер другаго, которой караулу на том месте не имеет, на караул с собою брал, дабы караульной чрез компанию к пьянству, игре и сему подобному побужден не был, и чрез оное что на карауле своем просмотрел.
Арт. 40. Каждый офицер, который в крепости, лагере, на валу у ворот или в поле караул имеет, должен в том ответ дать. Ежели он то презрит, что исправить должен, или на карауле своем неосмотрителен и не осторожен и ленив будет, оный имеет живота лишен быть, аркибузирован (разстрелен).
Толк. Ибо караул есть живот крепости и лагеря, и не токмо един Генерал, но и все войско во время сна своего надежду имеет на караульных. Караул есть наизнатнейшая служба, которую солдат в войне отправляет.
Арт. 41. А который в лагере, поле или в крепости на карауле своем уснет, или напьется пьян так, что своего караулу отправить не может, или прежде смены с караула пойдет, и оставит свое место, хотя б офицер или рядовой был, разстрелян быть имеет.
Толк. Буде же караул иногда не с лености или от неосторожности, но за приключившеюся болезнию ему, или телесною слабостию уснет, а не в опасном месте оный поставлен, или случится в такое время, что ни страху ниже неприятеля притом не будет, такожде если караульной при приключенной той слабости, от другаго караульнаго во отдалении стоит, и не может о своей слабости оному сказать, дабы о том офицеру стоящему на карауле известит, чтоб оный другаго вместо больнова командировал. Такожде когда солдат вновь в службу принят, и воинскаго артикулу не слыхал, и не знает еще, какая сила есть в том, что не спать на карауле, то все сии причины имеют от судьи в приговоре уважены быть, и может наказание, вместо смерти, в гоняние шпицрутенами превратить.
А оный, который с караулу сойдет прежде смены, не оправдится тем, хотя скажет, что сверх надлежащего времени стоял; ибо он должен до того времени стоять, пока он сменится. А ежели и он свыше того времени принужден был стоять, однако должно ему тогда жалобу приносить, когда сменится.
Арт. 42. Понеже офицер и без того, который в непрестанном пьянстве, или прочих всегдашних непотребностях найден будет, от службы отставлен, и его чин другому годному офицеру дан имеет быть.
Арт. 43. Когда кто пьян напьется, и в пьянстве своем что злаго учинит, тогда тот не токмо, чтоб в том извинением прощение получил, но по вине вящшею жестокостию наказан быть имеет.
Толк. А особлибо, ежели такое дело приключится, которое покаянием одним отпущено быть не может, яко смертное убийство и сему подобное; ибо в таком случае пьянство никого не извиняет; понеже он в пьянстве уже непристойное дело учинил.
Арт. 44. Всяк долженствует часоваго и прочие караулы, патрулиры и рунды в обозах, городах и крепостях пристойным образом почитать, и оным, когда окликают, учтиво отвечать. Ежели кто дважды окликан будет со угрожением, а ответа часовому не учинит, а часовой по нем выстрелит, тогда той имеет самому себе оный вред или несчастие причесть, ежели какой ему таким образом приключится, а часовой от всякаго наказания свободен; однако ж часовой во осмотрении иметь должен сие чинить в опасных местах.
Арт. 45. Естьли кто дерзнет часоваго, патрулир или рунд бранить, или оному противиться будет, когда оным повелено будет кого за арест взять: если сие Офицер учинит, лишится чина своего, и имеет за рядоваго служить, пока паки выслужится, а рядовой гонянием шпицрутен наказан будет.
Арт. 46. Буде же кто против караулу или часоваго, такожде против патрулира и рунду шпагу обнажит, или на оных нападет, или учинит оным какой вред и препятствие: онаго надлежит без всякой милости аркибузировать (разстрелять).
Арт. 47. Насупротив того, долженствуют караулы, рунды и патрулиры в своих мерах себя содержать, и отнюдь бы сами не дерзали начала и причины к ссорам и к возмущению придавать, мимоходящих никакими непристойными поступками и невежеством к тому злу побуждать. А если кто против того поступит, онаго надлежит, по состоянию дела и чину тех особ, отставлением от чину, гонянием шпицрутен, и жесточае наказать.
Арт. 48. Кто ночью в крепостях, или городах на улице, какой крик или какия излишества учинит: если кто из офицеров учинил оныя, то имеет он, и которые с ним были, каждый, вместо наказания, жалование свое двумесячное в шпиталь дать, а рядовой заключением в железа наказан будет.
Арт. 49. Всяк должен примечать прилежно пароли и лозунги, которые отдаются. А кто найдется, что он оные запомнил, и вместо того какой иной имеет, тогда по обстоятельству и состоянию дела на теле наказан, или чести и живота лишен будет.
ГЛ. V. – О ВСЯКОЙ СОЛДАТСКОЙ РАБОТЕ
Арт. 50. Никто из солдат да не дерзает противиться исправлять оное надлежащим образом, что ему к Его Величества и войска службе и прибытку, или работанием в крепостях, в лагерях, на кораблях, или где нибудь приказано будет. А кто явно в том противитися будет, оный имеет быть, яко преслушник, аркебузирован.
Арт. 51. Должны офицеры солдат к работе побуждать и прилежно смотреть, чтоб все исправно было сделано. Кто в том мешкателен обрящется, оный жестоко наказан будет.
Арт. 52. Кто работу, на которую он командирован, прогуляет, или с оной пойдет, не окончав ее, имеет быть по розыску наказан.
Толк. Хотя он, сверх своей очереди, иногда с досады от своего офицера на работу командирован: однако ж не надлежит от оной укрываться и отбыть, но надобно оное исправить. А по окончании той работы свободно есть ему о неправом командировании жалобу принесть, что и во всех других командированиях смотреть надобно.
Арт. 53. Ежели кто из офицеров солдатам, под командою его сущим, что нибудь прикажет, которое к службе Его Величества не касается, и службе солдатской непристойно, тогда солдат не должен офицера в том слушать, и имеет сие в военном суде объявить; за сие оный офицер, по состоянию дела, от воинскаго суда накажется.
Толк. Команда офицерская более не распространяется над солдатами, токмо сколько Его Величества и Его Государства польза требует; а что к Его Величества службе не касается, то и должность солдатская того не требует чинить.
Арт. 54. Такой ради причины, никто как вышний, так и нижний офицер да не дерзает своих солдат к своей партикулярной службе и пользе, хотя с платежем, или без платежа, на трудную и тяжкую работу принуждать. А кто против сего артикула учинит, лишится чести, чина и имения своего; однако же когда офицер в скорости людей своих при себе иметь не возможет, и ради малой и легкой помощи и пособления кого из солдат попросит, а оная работа без великаго труда и тягости учиниться может, тогда да не дерзают солдаты в том, хотя в поле или где инде, противитися, или невежествоватъ.
Арт. 55. А ежели солдат когда караулу и иной какой Его Величества службы и работы не имеет, и похочет своему или другому офицеру добровольно своим портным или сапожничьим ремеслом услужить и на онаго работать, то ему в том позволяется. Однако же надлежит офицеру о том своего вышняго уведомить, а солдату за работу исправно заплатить. А когда его очередь к караулу или работе Его Величества придет, онаго бы отнюдь за своею особливою работою удерживать и препятствовать не дерзали.
ГЛ. VI. – О ВОИНСКИХ ПРИПАСАХ, РУЖЬЕ, МУНДИРЕ,
О ПОТРАТЕ И НЕБРЕЖЕНИИ ОНАГО
Арт. 56. Надлежит солдату, хотя б он в гарнизоне, на квартирах, или в поле был, прилежно того смотреть, чтоб его мундир в целости был, и ружье его всегда вычищено и чисто было. Кто в том ленив явится, имеет от офицера своего (который прилежно смотреть имеет, чтоб его подчиненные, как можно, чисто ходили) наказан быть. Такожде и оный офицер, крепкий выговор получит, который над подчиненными своими в том смотреть не будет, и оных в их ленивстве не поправит.
Арт. 57. Кто свое ружье весьма бросит, или в поле оставит, оный жестоко шпицрутенами наказан будет.
Арт. 58. Буде солдат свое ружье, заступ, пику, шпагу или что иное из припасов самовольно испортит, или изломает, тогда надлежит онаго по случаю времяни и обстоятельству дела жестоко шпицрутенами гонять, и из жалованья его оное починить.
Арт. 59. Если кто свой мундир, ружье проиграет, продаст, или в заклад отдаст, оный имеет в первые и вдругорядь жестоко шпицрутенами, и заплатою утраченнаго наказан, а в третие разстрелян быть; такожде и тот, которой у солдата покупает, или принимает такия вещи, не токмо тое, что принял или купил, безденежно паки возвратить, но и втрое, сколько оное стоит, штрафу заплатить должен, или по изобретению особы шпицрутенами наказан будет.
Толк. Ибо оружие суть самые главнейшие члены и способы солдатские, чрез которые неприятель имеет побежден быть. И кто ружье свое не бережет, оный худой знак своего солдатства показует, и малую охоту иметь означится, чтоб свою должность надлежащим образом в бою отправлять; того ради пристойно есть онаго такожде жестоко наказать, который солдату в том вспомогает, ибо он тем солдата к службе своего Государя негодна чинит.
ГЛ. VII. – О СМОТРЕ
Арт. 60. Никто, как из вышних, так и из нижних офицеров да не дерзает противиться, чтоб на смотре (в уреченное и за благо-обретенное время от Фельдмаршала, Генералов или Коммисаров) самому не явиться, и солдат своих к смотру не поставить; кто сие нарушит, имеет, яко бунтовщик, наказан быть.
Арт. 61. Больные при смотре имеют выставлены, или от Коммисаров осмотрены быть, или от лекарей свидетельство иметь.
Арт. 62. При смотре долженствует всяк с своим ружьем явиться, а отнюдь у другова ничего не брать; и кто сие учинит, оный шпицрутенами, или иным наказанием будет наказан.
Арт. 63. Кто себя больным нарочно учинит, или суставы свои переломает, и к службе непотребным сочинит, или лошадь свою самовольно испортит в том мнении, чтоб отставлену быть от службы; оному надлежит ноздри распороть, и потом его на каторгу сослать.
ГЛ. VIII. – О КОРМУ И ЖАЛОВАНЬЕ
Арт. 64. Никто, как офицер, так и рядовой да не дерзает без ведома и позволения своего командира, из обозу или своего посту отлучаться, дабы о жалованье своем или достальных деньгах просить. Ежели сие офицер учинит, оный своего прошения, достальных денег и чину лишен, а рядовой шпицрутенами наказан будет.
Арт. 65. Кто из офицеров при выдаче жалованья, корму и провианту, возмет на излишнее число солдат и более, нежели он уреченное число имеет денег, оный не токмо, яко неверный слуга, чину своего без абшиду лишится, но и весьма по случаю времяни и обстоятельства на галеру сослан, или, яко вор, живота лишен будет.
Арт. 66. Никто да не дерзает отнюдь от подчиненных своих жалованье, плату, провианту, платье и прочее, что оным дается, удержать и оных в том обижать, такожде и мундирныя деньги, и иныя полковыя иждивении со излишеством, более вычитать, как учреждено: в противном случае оный равным наказанием, как выше помянуто, наказан будет.
Толк. Ибо когда солдату оное не дастся, что ему принадлежит, тогда может легко всякое зло из того произойти, или если солдаты с какой скудости и голоду в болезнь впадут, из того в Его Величества службе остановка учинится.
Арт. 67. Естьли кто своему подчиненному что в заем даст, а платежа от него пожелает, тогда надлежит долг таким образом вычесть, чтоб солдату на пропитание его что осталось, и в Его Величества службе никакова препятствия тем учинено не было.
Арт. 68. Ежели случится, что жалованье и плата не всегда справно и в уреченное время дано будет, однако же не смотря того, имеют офицеры и солдаты службу охотно отправлять, и до тех мест терпеть, пока они удовольствованы будут. Буде же кто при собрании военных людей в походе, гарнизоне, лагерях, или где инде публично о деньгах кричать будет, оный имеет без всякой милости, яко заводчик возмущения наказан быть.
Толк. Ибо сие есть действительное возмущение, когда офицеры или рядовые, для недоплаты его жалованья, своей должности чинить не будут, что почитается за властную измену.
ГЛ. IX. – О ОТПУСКЕ ИЗ СЛУЖБЫ
Арт. 69. Никто из офицеров, кто бы он ни был, да не имеет власти своих унтер-офицеров или солдат, которые в ротах уже записаны, из службы освобождать или отставлять, под опасением лишения чести и живота, и тот, которой таким образом сам искать будет отставлен быть, наказан будет шпицрутенами.
Арт. 70. А естьли кто за неизлечимою болезнию своею, или увечьем, или ради старости своей, более служить не возможет, тогда надлежит офицеру о сем в принадлежащем месте известие подать, дабы оной солдат осмотрен, и по изобретению того после от начальства потребным пасом снабден был.
Арт. 71. Такожде никому, как офицеру, так и другим, не позволяется от службы отстать, и своего абшиду (отпуску) просить, когда войско из квартир выступит, или в походе против неприятеля обретается, или оный к какому делу или работе командирован будет. А кто против сего преступит, не токмо оный поход окончать принужден, но потом без абшиду из службы выгнан будет.
Арт. 72. Такожде никто из офицеров да не дерзает под опасением лишения своего чина, солдат своих из обозу посылать, или оным позволять, чтоб они без позволения вышняго командира домой ехать могли.
Арт. 73. Все слуги, служащие при офицерах, отнюдь прежде договореннаго времени, а наипаче же в походах, из службы своего господина отходить да не дерзают, ни без воли их где инде службу принимать. Кто в том погрешит, не токмо прежнему своему господину будет отдан, но и сверх того жестоко наказан быть имеет.
Арт. 74. Ежели слуга не возможет более в службе господина своего быть, и причины иметь будет от него отойти, тогда должен о том объявить Полковнику того полку, который должен подлинно розыскать, надобно ли оному слуге отпуск дать, или нет.
Арт. 75. Такожде никто из офицеров да не дерзает челядника товарища своего в службу принять, когда он от прежняго своего господина писменнаго отпуску иметь не будет, и доказательства, что более иной господин в службе своей держать не похотел; а в противном случае имеет оный офицер не токмо того челядника паки к прежнему его господину отослать, но сверх того по воинскому суду наказан быть.
Толк. Если офицер служителя или челядника своего какому ремеслу или художеству научит, тогда оный служитель отнюдь да не дерзает до тех мест от господина своего отстать, пока господину за издержанное на него иждивение заслужено от него будет.
ГЛ. X. – О МАРШАХ И ПОХОДНОМ СТРОЮ
Арт. 76. Сколь скоро знак трубами, или барабанами к походу дан будет, тогда каждый должен немедленно при своем полку и роте, к которой он принадлежит, явиться, и естьли кто из рядовых сие преступит, наказан будет заключением в железа или иным наказанием. А офицер, ежели знатной причины в том не объявит, тогда за рядоваго несколько времени служить принужден будет.
Арт. 77. Такожде отнюдь, как офицеры, так и рядовые, да не дерзают без ведома и воли своего начальника за умедлением каким или за леностию назади оставаться, или иных ради причин, когда войско выступит, и пойдет в поход; но каждый долженствует тогда за знаменем или штандартом немедленно следовать, и в учрежденном своем месте быть. И кто преступит сие, тогда надлежит онаго нарушителя, яко дезертира в железа посадить, и до удобнаго времяни его держать, а потом воинским судом наказать, или как в вышепомянутом артикуле написано, или по состоянию обстоятельств жесточае.
Толк. Ибо в войне никогда в безопасности быть не можно, и солдаты всегда надобны, такожде должно им по вся мгновения ока в готовности быть. И сверх того обыкновенное подозрение бывает на оставшагося назади, или наперед ускорившаго, что оные или грабежа или убежания ради от войска отлучаются; и тако может случиться, что легко неприятель может их в полон взять, и известие получить о войске. Сие ради многих таких вредительных следств, как возможно, предостерегать надобно.
Арт. 78. Буде же случится вышепомянутая причина от одного или многих, тогда оный или оные лишены будут живота.
Арт. 79. Ежели солдат когда от своего офицера в строй послан будет, и оному попротивится, и офицер принужден будет его уязвить, тогда вина та офицеру отпустится.
Арт. 80. Ежели кто притворится больным, дабы тем отбыть от походу, и назади остаться, и покойство возъиметь, а потом здрав явится, и притворная болезнь его найдется, оный другим в наказание жестоко наказан будет.
Арт. 81. Когда войско в марше обретается, оберъофицеры и которые войском командуют, во всем том, что во время маршу у жителей украдено и отнято будет, ответ дать и оное заплатить должны; ибо офицерам надлежит солдат содержать всегда во осмотрении, и все непорядки отвращать.
Арт. 82. Когда обоз станет, тогда отнюдь никто да не дерзает за отводные караулы ходить без позволения Полковника, или инаго офицера, под опасением лишения живота.
Арт. 83. Кто вне обоза в грабеже или воровстве пойман будет, имеет повешен быть.

ГЛ. XI. – О КВАРТИРАХ И ЛАГЕРЯХ
Арт. 84. Каждый воинский служитель имеет довольствоваться квартирами, которыя ему от Квартирмейстера назначены и определены будут, хотя в гарнизоне или лагере; а сам собою отнюдь да не дерзает иную квартиру занимать, или на имя кого другаго квартиру подписывать. Кто в сем преступит, оный, яко возмутитель возмущения, наказан будет.
Толк. Офицерам, которые более нежели единый чин имеют, не надлежит более квартир требовать и брать, где б он с своими токмо вместиться возмог. Такожде долженствуют поставленные по квартирам в своих квартирах тако поступать, чтоб господин того дома с ним в доме жить и промысл свой продолжать мог.
Арт. 85. Кто из воинских людей своего хозяина, или хозяйку, или челядника ударит, или непристойным образом с ним поступит, или вред какой учинит, той не токмо имеет у обиженнаго публично при воинском суде в том прощения просить, и убытков вдвое заплатить, но еще сверх того, по состоянию дела и по разсуждению судейскому наказан быть. А ежели оный преступитель уязвит кого из оных вышепомянутых, тогда надлежит его, по состоянию дела и особы, или знатным числом денег, шпицрутенами, заключением наказать, или весьма ему руку отсечь.
Арт. 86. А если хозяин или его люди поставленному на квартире солдату какую обиду учинят, тогда долженствует оный о сем своему офицеру объявить, который должен о том Генералу или командиру доношение, и потом солдату справедливость учинить.
Арт. 87. С свечею и с огнем имеет всяк в своей квартире осторожно и бережно ходить. И ежели каким небрежением и винностию офицерскою или солдатскою пожары в квартирах учинятся, тогда виноватой в том имеет убыток по судейскому разсуждению заплатить, и сверх того по разсмотрению наказан быть.
Толк. А ежели учинится сие с умыслу, тогда виноватый в том наказан будет, яко зажигальщик; а буде же невинно и от неосторожности внезапно, тогда оный от наказания свободен быть имеет; ибо о внезапном случае никто ответу дать не должен.
Арт. 88. Никто из солдат да не дерзает после тапты из своей квартиры выходить, или в квартире не быть, разве когда ему к службе Его Величества что повелено, или необходимая нужда требовать будет, ежели оный жестокаго наказания претерпеть не похочет.
Арт. 89. Ружье и мундир долженствует каждый всегда чисто содержать, и в своей квартире на таком месте повесить или положить, чтоб всегда чисто было, ежели не похочет от своего офицера, (который накрепко того смотреть имеет) жестоко наказан быть.
Арт. 90. В обозе всюду чисто держано имеет быть; буде же кто обрящется, что он на оном месте, где не надлежит, испорожнится, или во оной воде, которую пьют, или на варение берут, мыть, или лошадей тамо поить, или вне учрежденнаго места скотину бить будет: оный имеет не токмо то нечистое сам вычистить, но и сверх того жестоко наказан быть.
Арт. 91. Никто (ктоб ни был) да не дерзает в обоз, городы, ретраншаменты и крепости инде входить и выходить, кроме обыкновенных улиц и ворот, где караулы разставлены, под потерянием живота.
Толк. Однакоже может судия разсудить, что с изменическаго ли какаго умысла или с глупости или безумства, такожде во время ли войны или мира то учинится, и потому разсуждению наказание убавить или прибавить.
Арт. 92. Никто, как офицеры так и рядовые, да не дерзают из обоза, гарнизона, крепости или иных мест, куда оные командированы, без позволения своего Полковника, от своей роты где инде ночевать под потерянием живота.
Арт. 93. Такожде никто да не имеет из обоза для добычи, или чего инаго ради, без позволения и ведома своего начальника отходить, под лишением живота.
ГЛ. XII. – О ДЕЗЕРТИРАХ И БЕГЛЕЦАХ
Арт. 94. Которые стоя пред неприятелем или в акции уйдут и знамя свое или штандарт до последней капли крови оборонять не будут, оные имеют шельмованы быть; а когда поимаются, убиты будут; или ежели возможно в роту или полк отданы, и тамо без процесса на первом древе, которое прилунится, повешены быть.
Толк. Понеже кто знамя свое или штандарт до последняго часа своея жизни не оборонит, оный недостоин есть, чтоб он имя солдата имел, но ежели кто будет ранен или болен, тогда может он о том своему офицеру возвестить и обождать, пока ему надлежащее позволение отлучиться дано будет. А буде же найдется, что оный с страху больным притворился, и офицера тем обманул, что его отпустил, то в таком случае может вышепомянутой казни достоин быть; а несмелые и боязливые по изобретению дела и состоянию особ, по благоизобретению суда пощажены бывают.
Арт. 95. Таковыя же казни, а именно повешены быть достойны суть все, которые из гарнизона, обоза, похода (или в прочих сему подобных случаях) уйдут, и при своих знаменах и штандартах верно не останутся, и хотя вскоре, или долгое время спустя пойманы будут. Такожде все оные равной же казни подлежат, которые без паса от одного полка в другой перейдут, и службу примут.
И сие взято с приклада иных Государств, где люди наемные служат, а не указом берут, того ради оный пункт переменяется по сему:
Ежели рекрут прежде года своей службы в полку, побежит, то онаго за первой побег бить шпицрутен чрез полк по три дни по разу.
А когда в другой ряд побежит, или более году кто в службе, оных вместо смерти бить кнутом, и вырезав ноздри перед полком сослать в вечную работу на галеры.
Толк. Якоже достойно есть, чтоб оные жестоко наказаны были, которые таковых беглых солдат скроют, и оным пропитание дадут; такожде зело потребно есть, чтоб военной суд, когда о дезертире приговор учинить имеет, подлинно розыскал: где и у кого он во время своей отбытности жил: дабы о том в надлежащем месте извещено и определено было, дабы оный, который его скрыл, надлежащим образом наказан был.
Арт. 96. Ежели кто после своего побега раскаясь на дороге сам возвратится, и добровольно у своего офицера явится, оный по правде живота лишен не имеет быть: однакож ради его имевшаго злаго замысла по состоянию времени и по разсмотрению шпицрутенами или иным каким наказанием наказать подобает.
Арт. 97. Полки или роты, которые с неприятелем в бой вступя, побегут, имеют в Генеральном Военном суде суждены быть. И естьли найдется, что начальные причиною тому были, оным шпага от палача переломлена и оные шельмованы, а потом повешены будут. А ежели начальные и рядовые в том преступили, то начальные, как выше сего упомянуто, накажутся, а из рядовых по жребью десятой (или как по изобретению дела положено будет) повешен, а прочие шпицрутенами наказаны будут, и сверх того без знамен вне обоза стоять имеют, пока они храбрыми своими делами паки заслужат. Буде же кто невинность свою оказать может, оный пощаду свою получит.
Арт. 98. Ежели полки, войско или шквадроны дезертуют, и весьма отступны явятся, оные имеют во время девяти недель чрез публичной барабанной бой и трубы трижды в Генеральной Кригсрехт позываны, и оным салвус кондуктус (безопасная грамота) позволена будет. А буде найдется после, что они противно присяги и своей должности учинили, тогда нарушитель веры, хотя он явится или нет, шельмован и осужден, и его пожитки на Его Величество взяты будут. Такожде, ежели он после пойман, без всякой милости повешен имеет быть. Прочим же, которые перед судом явились и оправдались, оным данный салв кондукт ненарушимо содержан будет.
Толк. Хотя правда оным, которые по получении салва кондукта (безопасной грамоты) перед судом явятся, и данный салв кондукт ненарушимо содержан быть имеет, однакоже не смотря того, приговор будет против оных учинен, и в оном наказание, которое они заслужили означено. О безопасной грамоте или салве кондукте я уже в описании судебных тяжеб или процессов пространно упоминал: того ради здесь паки повторять за непотребно почитается.
Арт. 99. Которой весьма к неприятелю перебежит, того имя к виселице прибито и оный, яко нарушитель присяги, шельмом и изменником публично объявлен имеет быть, и пожитки его забраны, и ежели он пойман будет, без всякой милости и процесса повесить его надлежит.
Толк. Ежли кто от неприятеля пленен будет, и не пожелает паки к прежнему своему полку или роте возвратиться, а возможет освободиться, оный почитается так как переметчик.
Такожде когда многие умыслят к неприятелю перебежать, а действительно того не учинят, оные в некоторых местах живота лишены бывают.
Еще такожде повешены бывают оные, которые в дезертировании поимаются.
Арт. 100. Ежели кому из гарнизона, крепости или из иных каких мест куда ехать позволено будет, а оный сверх ему назначенного срока без знатных и важных причин замедлится, тогда оному надлежит за каждые 7 дней, счисляя от срока отпуска его по месяцу жалованья вычесть.
Толк. Знатныя причины следующия суть: 1) Когда он занеможет, 2) заарестован, 3) когда ему неприятель помешал быть, 4) когда он ума лишится, 5) когда он страх от огня, или воды претерпел, 6) ежели родители его, или кто дом его правит умрет, и прочия причины, которыя судья за праведныя и необходимыя признает.

ГЛ. XIII. – О ШТУРМАХ ИЛИ ПРИСТУПАХ
Арт. 101. Когда крепости или шанцы штурмованы будут, а начальники с солдатами уступят прежде, пока они крайнюю свою силу учинили, и прибочное свое оружие употребили, и с неприятелем какую стычку имели, и от онаго отогнаны: то тогда с оными, как с начальным, так и рядовыми, так поступлено будет, как в вышепомянутом 97 артикуле о дезертирах упомянуто. Однакож оные должны наперед перед воинским судом явитися, и от оных положение и случаи штурмования разспрошены будут, и потом по изобретению приговор совершен, или полегчен быть имеет.
Толк. Коль более чина и состояния преступитель есть, толь жесточае оный и накажется: ибо оный долженствует другим добрый приклад подавать, и собою оказать, что оные чинить имеют.
Арт. 102. Таковым же образом поступлено быть имеет с оными полками или ротами, которые шанцы в поле, батареи, редуты, бреши или рвы (которые оным для сбережения и караула поверены) оставят, или чрез ложныя и вымышленныя причины или иныя извинения уйдут, не учиня крайнее что, или сикурсу более себе не ожидая.
Арт. 103. Если полк или рота не похочет с неприятелем в бой вступить, или когда приступать по порядку до них дойдет, или Его Величества служба требовать будет, и указ им дастся, а оные с упрямства или от страха непойдут, или весьма побегут, тогда они яко дезертиры, наказаны будут.
ГЛ. XIV. – О ВЗЯТИИ ГОРОДОВ, КРЕПОСТЕЙ, ДОБЫЧЕЙ И ПЛЕННЫХ
Арт. 104. Когда город или крепость штурмом взяты будут, тогда никто да не дерзает хотя вышняго или нижняго чина, церкви, школы или иные духовные домы, шпитали без позволения и аказу грабить, или разбивать, разве что гарнизон или граждане в оном сдачею медлить, и великой вред чинить будут. Кто против сего преступит, оный накажется яко разбойник, а именно: лишен будет живота.
Арт. 105. Такожде имеет женской пол, младенцы, священники и старые люди пощажены быть, и отнюдь не убиты, ниже обижены (разве что инако от Фельдмаршала приказано будет) под смертною казнию.
Толк. Ибо оные или невозможности своей или чина своего ради никакого ружья не имеют при себе: и тако чрез сие чести получить не можно, оных убить, которые оборонятися не могут.
Арт. 106. Когда город приступом взят будет, никто да не дерзает грабить, или добычу себе чинить, или обретающимся во оном питьем пьян напиться прежде, пока все сопротивление престанет, все оружие в крепости взято, и гарнизон оружие свое низположит, и квартиры солдатам разведены, и позволение к грабежу дано будет, под опасением смертной казни.
Арт. 107. Когда в неприятельской обоз впадут или онаго с поля собьют, никто добычи чинить или грабит да не дерзает, до тогож времени, и как уже неприятель из обоза или с поля весьма сбит: и за оным сколько возможно в погоне будут, и когда сие учинится, тогда может всяк часть, которая ему назначена, грабить. Кто же похощет другаго часть взять, оный без всякаго размышления, от товарища своего может убит быть. Ежели же от того преступления неприятель поправится и вред причинится в войске, тогда оный чинящий добычу, живота лишен; а если вред чрез оное не учинится, то шпицрутенами жестоко наказан, а добыча неимущим раздана быть имеет.
Арт. 108. Такожде никто другаго квартиру, которая ему назначена, грабить, или у другаго добычу насильством отнять да не дерзает. Кто против сего преступит, имеет отнятое паки возвратить, и сверх того по изобретению и состоянию дела, жестоко наказан быть.
Арт. 109. Под наказанием запрещается всякому, чтоб добычную скотину из обоза не продавать, но в обозе за пристойную цену продавать имеет, дабы рядовые и слуги оную употребить могли, разве за излишество рядовым более непотребно будет, однакож с позволения вышняго командира.
Арт. 110. Офицеры да не дерзают у своих сущих под командою солдат полученную правом добычу отнимать под опасением жестокаго наказания, и возвращения взятаго.
Арт. 111. Что неприятель двадцать четыре часа или сутки во своем владении имел, оное почитается за добычу.
Толк. Наприклад: неприятель возмет у Андрея в партии поводную лошадь; а по трех или четырех днях случится, что Петр с помянутым неприятельским партизаном бой учинит, и возмет у онаго лошадь взятую у Андрея; но понеже оная лошадь более 24 часов в неприятельских руках была, того ради Андрей более оной требовать не может, но оная лошадь Петру достаться имеет, и почитается за добрую добычу.
Арт. 112. От полученной добычи, хотя в городах, замках, местечках, крепостях или лагерях, принадлежит Его Величеству все ружье, порох, свинец и аммуниция, такожде весь провиант, которой во всех домах найден будет; и не надлежит взятые городы, замки и места, когда оные присягу учинили, более повреждать или поборами отягчать, а остальное имеет отдано быть по вычету десятой доли больным солдатам.
Толк. Между сим, что Его Величеству достаться имеет, счисляются все деньги, которыя найдутся собранныя к общей потребности.
Арт. 113. Все штандарты и знамена, которые от неприятеля возмутся, имеют Его Величеству или Генералу, сколь скоро возможно, без замедления отданы быть. Кто сего не учинит, и оставит из оных при себе: тогда оный от чина своего без абшида оставлен, а рядовой шпицрутенами наказан будет.
Арт. 114. Всех пленных, которые при взятии городов, в баталиях, сражениях или где инде взяты будут, имеют немедленно оному, которой команду имеет, объявить и отдать. Никто ж да не дерзает пленнаго под каким нибудь предлогом при себе удержать, разве когда указ инако дан будет. Кто против сего преступит, имеет, ежели он офицер, чина лишен, а рядовой, жестоко шпицрутенами наказан быть.
Толк. Ибо часто Генералу или командиру зело потребно есть, чтоб он тотчас пленных получил, и от иных о состоянии неприятеля и его намерении уведомиться возмог; ибо в малом умедлении времени великой интерес пренебрежен быти может.
Арт. 115. Никто да не дерзает пленных, которым уже пощада обещана и дана, убити, ниже без ведома Генерала и позволения освобождать под потерянием чести и живота.
Арт. 116. Никто да не дерзает у другаго его пленнаго силою или инако отнимать, под жестоким наказанием и отдачею паки взятой особы.
ГЛ. XV. О СДАЧЕ КРЕПОСТЕЙ, КАПИТУЛЯЦИИ И АККОРДАХ С НЕПРИЯТЕЛЕМ
Арт. 117. Если полк или рота дерзнут без ведома и указа Его Величества, или его Фельдмаршала, с неприятелем в трактат или капитуляцию вступить, тогда надлежит начальных, которые в том виновны, чести, пожитков и живота лишить, а из рядовых всегда десятаго по жеребью повесить, прочих же жестоко шпицрутенами наказать, и вне обоза поставить, пока они от того порока очистятся, и своими храбрыми действами заслужат. Кто же из оных доказать может, что он в том непричастен есть, но в том прекословил, оный имеет для невинности своей освобожден быть, и при случае повышения себе ожидать. А ежели преступителей получить не можно, то с оными тако как с дезертирами поступлено, и оных пожитки забраны быть имеют.
Толк. Сей артикул надлежит разуметь о оных полках и ротах, которые вместе куда с другими командированы, а без ведома командира тайным образом с неприятелем трактовать, и о сдаче места или города какаго договариваться будут; но не о тех, которые одни в каком месте поставлены, и атаку от неприятеля выдержали, и крайние отпоры учинили. Такожде когда оные более держаться, или от Фельдмаршала или Генерала указа обождать и сикурсу получить более надежды не имели, а с неприятелем надлежащим образом трактовали.
Арт. 118. Кто из офицеров, которому команда в крепости поверена, оное место без крайней нужды сдаст, и оставит, оный имеет чести, пожитков и живота лишен быть. Рядовые же без знамен вне обоза стоять и от того порока очиститься принуждены, пока оные свое погрешение и боязливость храбрыми делами паки направят.
Арт. 119. Ежели же подчиненные Комменданту офицеры и рядовые солдаты его Комменданта принудят, или подманят к сдаче крепости, тогда имеют все офицеры (которые в таком деле виновны суть, и позволили на таковое понуждение) чести, пожитков и живота лишены быть. А из рядовых всегда десятый по жеребью повешен, а прочие как беглые наказаны быть.
Толк. Прочие шпицрутенами будут наказаны и принуждены вне обоза стоять, пока оные себя паки достойными учинят с прочими солдатами в равенстве содержаны быть.
Арт. 120. Буде же офицеры и солдаты без всякой причины допустят Комменданта прежде времени, и не видя крайней нужды на аккорд сдаваться, и оному от того не отсоветуют, или в том его не удержат, тогда как офицерам, так и солдатам учинить против 117 артикула.
Толк. Того для в таком случае противление не токмо допущено, но и повелено таким образом, что если офицеры усмотрят что Коммендант без нужды крепость сдать похощет, тогда имеют оные приступя к нему прекословить и преклонять его к должности; а ежели его от намерения такаго уговорить не можно, онаго заарестовать, и другаго между собою вместо его избрать, и тако всевозможным образом оную крепость оборонять должны.
Арт. 121. Никто да не дерзает при осаде особливые советы иметь и много говорить или кричать, чтобы крепость или место сдать или оставить, ниже другим словом или делом к обороне робость какую подать. Кто в том уличен будет, имеет другим ко устрашению без дальнаго отлагательства повешен быть.
Арт. 122. Никто да не дерзает под наказанием смерти, противитися к бою с неприятелем, не щадя своего живота до самой крайности, и работать, где повелено будет.
Арт. 123. Причины, которых ради Коммендант, офицеры и солдаты извинены быть могут, когда крепость сдастся, суть следующия: (1) крайный голод, когда ничего не будет, чем человек питатися может, имея наперед всевозможную в пище бережность, (2) когда аммуниции ничего не останется, которая також со всякою бережью трачена; (3) когда людей так убудет, что оборонитися весьма не в состоянии будут (а во всю осаду оборонялися храбро) сикурсу получить не могут, и что крепости уже по всем видам удержать будет невозможно; (4) однакож сии пункты суть тем, кои особливаго указа не имеют, а которые имеют указа до последняго человека оборонятися, то ни какой нужды ради не капитуловать с неприятелем и крепости не отдавать.
Толк. В сих вышеименованных артикулах часто лишение чести, пожитков и живота упомянуто, которое тако исправлено имеет быть, что палач сперва шпагу у нарушителя переломит, и его шельмом объявит, а потом его повесит: и если оный пожитки имеет, оные на Его Величество взяты быть имеют.
ГЛ. XVI. – О ИЗМЕНЕ И ПЕРЕПИСКЕ С НЕПРИЯТЕЛЕМ
Арт. 124. Кто из офицеров или рядовых с неприятелем тайную и опасную переписку иметь будет, и неприятелю или его союзникам как нибудь ведомость какую подаст или с неприятелем и от него с присланным трубачем, барабанщиком и с таковыми подозрительными особами без ведома и указа от Фельдмаршала или Комменданта, хотя в поле, в крепостях или где инде, тайным образом разговор иметь, переписываться, письма принимать или переносить будет; оный имеет, яко шельм и изменник, чести, пожитков и живота лишен, и четвертован быть.
Толк. Однакоже прилучаются случаи, в которых сие наказание умаляется, и преступитель сперва казнен, а потом четвертован бывает, яко же оное наказание прибавляется рванием клещами ежели оная измена великой вред причинит войску, землям, городу или Государю.
Такожде не позволяется ни сыну с родным своим отцом, которой у неприятеля обретается, тайно корреспондовать.
Такожде таковому наказанию и Коммендант подвержен, которой сведом, что таковыя письма от неприятеля приходят или от него отпустятся, а оныя он не преймет и не разпечатает, и в принадлежащем месте не известит; ибо он виновным себя тем причинит, что он о таковой корреспонденции ведая, и на тое позволил.
Никто из пленных да не дерзает письма свои сам запечатывать, и тайным образом оныя пересылать, но должен не запечатав Комменданту вручить, которой в принадлежащее место отослать имеет. Ежели пленной против сего поступит, то он самому себе причесть имеет, если тем и прочим виновным с ним, за их труды наказанием заплачено будет; ибо он подобно шпиону почитается, или лазутчику посланному от неприятеля, дабы о состоянии неприятельском уведомиться, которые по воинскому резону и обыкновению повешены бывают.
Арт. 125. Кто неприятелю пароль или лозунг объявит, хотя офицер или рядовой, или даст оному иные какие изменнические знаки стрельбою, пением, криком, огнем и сему подобное, оный равно, как выше помянуто, казнен будет.
Толк. Кто лозунг забудет, или с фальшивым лозунгом найден будет, о том в 49 артикуле помянуто.
Арт. 126. Пароль и лозунг имеют не всякому отдавать, кому не надлежит, а особливо, если он не знаком есть, и тако на него надеятся не можно.
Арт. 127. Кто какую измену или сему подобное учинить намерится, и хотя он сие к действу не произведет, однакоже имеет по состоянию дела и признанию воинскаго Суда, таковым же высоким наказанием наказан быть, яко бы за произведенное само действо.
Арт. 128. Как офицеры, так и рядовые да не дерзают о воинских делах, о войске, о крепости что писать, ниже о том с другими корреспондовать, под потерянием чина, чести или по состоянию дела и живота самаго.
Толк. В сем случае запрещается для того так жестоко о войске, или из крепости о воинских делах что писать, дабы неприятель тем ведомости о войске или о состоянии крепости не получил, и свои дела потом толь осторожнее учредить возмог, понеже часто случается, что отправляющаяся почты с письмами от неприятеля чрез его партии переняты бывают. Того ради тому, что в таковых письмах написано, более верить можно, нежели что от каких лазутчиков или пленных донесено будет.
Арт. 129. Если кто уведает, что един или многие нечто вредительное учинить намерены, или имеет ведомость о шпионах или иных подозрительных людях, в обозе или гарнизонах обретающихся, и о том в удобное время не объявит, тот имеет, по состоянию дела, на теле или животом наказан быть.
Толк. Кто ведая, видя и приметя, что таковыя вредительныя дела обращаются, а о том в удобное время не объявит, тогда не может сим извиниться, что он того доказать не мог, ибо инако есть, когда кого явно в каком деле обличат, и в таком случае доводчик понужден есть довод свой доказать: а инако есть нежели в тайне что доводчик, объявит, и предостерегать в таковом же случае, а к доказательству его понуждать не надлежит; ибо довольно есть, что чрез его доношение и предосторожность начальство случай получит, а на онаго, на кого донесено, крепко должно смотреть и примечать, что не можно ли что подобное правде из того довода присмотреть. И тако при таковых доводах зело осторожно поступать, и не вскоре за арест взять, но тайно и накрепко розыскать надлежит, что может ли правда быть в донесенном на него, ибо часто всякий честный человек от злоумышленного и мстительнаго человека невинным образом оклеветан бывает.
Арт. 130. Кто от неприятеля патенты или манифесты добровольно примет, и во обретающейся земле разсеет, оный по состоянию дела, на теле или животом наказан будет.
Арт. 131. Равное же наказание приимет, кто фальшивыя и изменническия ведомости, чрез которыя робость солдатам причинена быть может, хотя сам или чрез других разсеет.
Арт. 132. Все ведомости, которыя о неприятеле получатся, всяк тайно содержать и токмо своему офицеру или Генералу о том известить имеет, а другим под наказанием о том ничего необъявлять.
ГЛ. XVII. – О ВОЗМУЩЕНИИ, БУНТЕ И ДРАКЕ
Арт. 133. Все непристойныя подозрительныя сходбища и собрания воинских людей, хотя для советов каких нибудь (хотя и не для зла) или для челобитья, чтоб общую челобитную писать чрез что возмущение или бунт может сочиниться, чрез сей артикул имеют быть весьма запрещены. Ежели из рядовых кто в сем деле преступит, то зачинщиков без всякаго милосердия, не смотря на то хотя они к тому какую и причину имели или нет, повесить, а с достальными поступать, как о беглецах упомянуто. А ежели какая кому нужда бить челом, то позволяется каждому о себе и своих обидах бить челом, а не обще.
Арт. 134. А офицеров, которые к сему повод дали, или таким непристойным сходбищам позволили, или рядовых каким нибудь образом к тому допустили, оных наказать лишением чести, имения и живота.
Арт. 135. Никто б ниже словом или делом или письмами, сам собою, или чрез других к бунту и возмущению, или иное что учинить, причины не дал, из чего бы мог бунт произойти. Ежели кто против сего поступит, оный по розыску дела, живота лишится или на теле наказан будет.
Арт. 136. Таким же образом имеют быть наказаны и те, которые такие слова слышали, или таковыя письма читали, в которых о бунте и возмущении упомянуто, а в надлежащем месте или офицерам своим вскоре не донесли.
Арт. 137. Всякой бунт, возмущение и упрямство без всякой милости имеет быть виселицею наказано.
Толк. В возмущении надлежит винных на месте и в деле самом наказать и умертвить; а особливо ежели опасность в медлении есть, дабы чрез то другим страх подать, и оных от таких непристойностей удержать (пока не разширится) и более б не умножилось.
Арт. 138. Ежели учинится ссора, брань или драка между рядовыми, тоб никто не дерзал товарищей своих или других на помощь призывать таким образом, чтоб чрез то сбор возмущение или иной какой непристойной случай произойти мог; а ежели кто сие учинит, онаго и с помагателями повесить.
Арт. 139. Все вызовы, драки и поединки чрез сие наижесточайше запрещаются таким образом, чтоб никто, хотя б кто он ни был, высокаго или низкаго чина, прирожденный здешний или иноземец, хотя другий кто, словами, делом, знаками или иным чем к тому побужден и раззадорен был, отнюдь не дерзал соперника своего вызывать, ниже на поединок с ним на пистолетах или на шпапах биться. Кто против сего учинит, оный всеконечно, как вызыватель, так кто и выдет, имеет быть казнен, а именно: повешен, хотя из них кто будет ранен или умерщвлен, или хотя оба не ранены от того отойдут. И ежели случится, что оба, или один из них в таком поединке останется, то их и по смерти за ноги повесить.
Арт. 140. Ежели кто с кем поссорится и упросит секунданта (или посредственника), онаго купно с секундантом, ежели пойдут, и захотят на поединке биться, таким же образом, как и в прежнем артикуле упомянуто, наказать надлежит.
Арт. 141. Ежели учинится драка при питье в пиру без вызова, хотя никто умерщвлен или поранен не будет, то рядоваго за то чрез полк гонят шпицрутен, а офицера жестоким караулом профосу отдав наказать, и сверх того имеет виноватый у обиженнаго просить о прощении пред судом.
Толк. Вышепомянутый артикул значит о зачинщике драки, а не о том, который побит и принужден будет себя оборонять. Того ради судье в таком деле весьма крепко допрашивать надлежит, кто именно зачинщиком ссоре был.
Арт. 142. Для остерегания всякаго случая надлежит при зачатии таких драк посторонним ссорящихся приятельски помирить искать, и ежели того не могут учинить, то немедленно по караул послать или самим сходить, и о таком деле объявить, дабы караул их развести или в нужном случае за арест взять мог. Кто сего не учинит, оный також, яко и виноватый, накажется.
Арт. 143. Ежели кто с кем ножами порежется, онаго надлежит взяв под виселицу, пробить ему руки гвоздем или тем ножем на единый час, а потом гонять шпицрутен.
Арт. 144. Кто пистолет или шпагу на кого подымет в сердцах, в намерении чтоб кого тем повредить, оному рука отсечена да будет.
Арт. 145. Ежели кто кого ударит по щеке, онаго пред всею ротою профос имеет тако ж ударить, и к тому еще по разсмотрению наказан быть имеет.
Арт. 146. Кто с сердцем и злости кого тростью или иным чем ударит и побьет, оный руки своея лишится.
Арт. 147. И дабы озлобленный и обруганный свою надлежащую сатисфакцию или удовольствие имел, когда он сам не захотел самовольне отмщение учинить, тогда должен он командиру онаго места жалобу принесть, который должен оное дело приняв выслушать, и обиженному пристойное удовольствие учинить. Ежели кто сие пренебрежет, оный сам имеет быть наказан.
Арт. 148. Челобитчик имеет челобитье свое право доносить и остерегать себя, чтоб ничего не прибавлять, чего доказать не может, что подлинно учинено; а ежели неправое челобитье учинит, то и он наказан будет равно, как и другие.

ГЛ. XVIII. – О ПОНОСИТЕЛЬНЫХ ПИСЬМАХ,
БРАННЫХ И РУГАТЕЛЬНЫХ СЛОВАХ
Арт. 149. Кто пасквили или ругательныя письма тайно сочинит, прибьет и распространит, и тако кому непристойным образом какую страсть или зло причтет, чрез что его доброму имени некакой стыд причинен быть может, онаго надлежит наказать таким наказанием, каковою страстию он обруганного хотел обвинить; сверх того палач такое письмо имеет сжечь под виселицею.
Толк. Например, ежели кто кого в пасквиле бранил изменником или иным злым делом, то оный пасквилотворец, яко изменник или каких дел делатель, о которых описал, наказан будет.
Пасквиль есть сие, когда кто письмо изготовит, напишет или напечатает, и в том кого в каком деле обвинит, и оное явно прибьет или прибить велит, а имени своего и прозвища в оном не изобразит.
Ежели же дело, в котором будет в пасквиле обруганный обвинен, весьма о том будет доказано, то правда, хотя обыкновенное наказание не произведено будет, но однакож пасквилант по рассмотрению судейскому, тюрьмою, сосланием на каторгу, шпицрутеном и прочим наказан быть имеет, понеже он истинным путем не пошел, дабы другаго погрешение объявить.
Ежели кто советом, помощию и делом к таким ругательным письмам вепоможет, оныя тайно прибьет, кому в дом или на улице подбросит и прочая: онаго не инако, яко пасквиланта самого, наказать, однакож по разсмотрению обстоятельств против оных иногда наказание легче чинится.
Арт. 150. Ежели невозможно уведать пасквиланта, однакож надлежит пасквиль от палача сожжен быть под виселицею, а сочинителя онаго за безчестнаго объявить.
Арт. 151. Ежели офицер о другом чести касающияся или поносныя слова будет говорить, дабы тем его честное имя обругать и уничтожить, оный имеет пред обиженным и пред судом обличать свои слова и сказать, что он солгал, и сверх того посажен быть на полгода в заключение.
Толк. Ежели оный поупрямится, который приговорен себя обличить, то может он денежным наказанием и заключением к тому принужден быть, и ему иной срок ко исполнению приговора положить. И ежели сему учинится противен, то тюрьмою крепчае, а дачею денежною вдвое прибавить, и иный срок назначен будет. И ежели уже и в сем учинится противен, то может профос в присутствии упорнаго, именем его отзыв учинить, и последующее наказание над винным исполнить.
Арт. 152. Ежели кто другаго не одумавшись с сердца, или не опамятовась бранными словами выбранит, оный пред судом у обиженнаго христианское прощение имеет чинить и просить о прощении; и ежели гораздо жестоко бранил, то сверх того наказанием денежным и сносным заключением наказан будет.
Толк. Ежели оный, который имеет просить о прощении, в том поупрямится, то можно онаго чрез потребные способы к тому принудить.
Арт. 153. А ежели кто против бранных слов боем или иным своевольством отмщать будет, оный право свое тем потерял, и сверх того с соперником своим в равном наказании будет; також и оный право свое потерял, кто противно бранит, когда он от другаго бранен будет.
ГЛ. XIX. – О СМЕРТНОМ УБИЙСТВЕ
Арт. 154. Кто кого волею и нарочно без нужды и без смертнаго страха умертвит, или убьет его, тако что от того умрет, онаго кровь паки отмстить, и без всякой милости оному голову отсечь.
Толк. Но надлежит подлинно ведать, что смерть всеконечно ли от битья приключилась. А ежели сыщется, что убиенный был бит, а не от тех побоев, но от других случаев, которые к тому присовокупились, умре: то надлежит убийцу не животом, но по разсмотрению судейскому, наказать или тюрьмою или денежным штрафом, шпицрутеном и прочая. Того ради зело потребно есть, чтоб сколь скоро кто умрет, который в драке был и бит, поколот или порублен будет, лекарей определить, которые бы тело мертвое взрезали, и подлинно розыскали, что какая причина к смерти его была, и о том имеют свидетельство в суде на письме подать, и оное присягою своею подтвердить.
Между другим последующия раны за смертельныя почитаются: (1) Раны мозговыя, когда главная жила повреждена будет, или когда кровь или иная какая мокрота вход в главную жилу запрет, или по исхождении некоторых скорых дней и по запечении крови лихорадка, безумие и от того смерть приключится. Крови запеченной надлежит между тонкою и толстою мозговою кожицею лежать, или между тонкою и мозгом; понеже оное что между толстою и черепом лежит, можно снять трепаном и больной излечен быть. (2) Раны затылочнаго мозга, которыя у шеи или близко головы; а которыя пониже, не имеют великаго страха. (3) Раны у легкаго, когда медиан или сучек горла тронут будет. (4) А особливо раны сердечныя, хотя и 15 дней при том жил. (5) Раны гортанныя, а именно: если глотка повреждена; буде же кожица около глотки уязвлена, то можно исцелить. (6) Раны перепонки, а именно: если часть главных жил повреждена будет. (7) Раны желудка, когда верховное желудковое устье и от онаго разделенныя главныя жилы повреждены будут. (8) Раны тонких кишек гораздо редко исцелимы бывают. (9) Раны печени и селезенки, когда их жилки повреждены. (10) Раны медиана наичастее смертоносны бывают. Но понеже лекарь рану лучше, нежели другой кто, затворить умеет, того ради причину смерти не всегда убийце причитать надобно. (11) Раны, которыя чрез отравныя вещи или зверей учинятся, всегда едва не суть смертоносны.
Також судье надлежит гораздо смотреть, каким от ружием убитый убит или поврежден был; тем ли бит, от чего мог легко умереть, яко топором, кольями, дубиною и прочим, или иным чем, яко малыми палочками и прочим, чем нелегко смертно убить возможно, в котором последнем случае обыкновенное наказание произвести невозможно, но на разсмотрение судейское предается.
Ежели случится, что некоторый главный подчиненных своих за некоторыя причины захочет наказать, а такое в достойной и в должной его чиновной ревности зло учинится, что наказанной от того наказания умрет, то ведати надлежит, что оный главный по мнению правоучителей не животом, но жестоко имеет быть наказан, либо отставлением чина на время и службою рядовым, денежным штрафом, или заключением или вербованьем (набором) иных солдат.
Арт. 155. Властно яко убийца сам, тако и прочие имеют быть наказаны, которые подлинно к смертному убийству вспомогали или советом или делом вступались.
Арт. 156. Кто прямое оборонительное сопротивление для обороны живота своего учинит, и онаго, кто его к сему принудил, убьет, оный от всякаго наказания свободен.
Арт. 157. Оный, который предлагает, что он обороняя себя, онаго убил, имеет доказать, что он не зачинщик драки был, но от убитаго нападен и зацеплен, и что он без опасения смертнаго уступить или уйти не мог.
Толк. Не надлежит в нужном оборонении правила оных преступить. (1) В умерении, что оборонение со обижением равно есть, а именно: чтоб таким же образом оборонятися, каким образом от кого кто нападен будет; ежели нападение учинится оружием, то можно оружием обороняться; ежели же без оружия, то и противитися без оружия надлежит. Притом же надобно смотреть, когда кто кого ударит рукою, и того сильнее кого бьет, тогда обиженный может оружием оборонятися; ибо есть все равно, как и чем смертной страх угрожен будет; ежели смертной страх есть, то надлежит оборонятися как возможно. (2) Состоит нужное оборонение временем, а именно: ежели нужное оборонение в самом деле вскоре учинится, когда подлинно в страхе есть и зацеплен будет, того ради если оный, кто задерет, уступит и от обиженнаго побежит, а обиженный его настигать побежит, и тогда убьет, то оный уже регулы нужнаго оборонения, преступил; и тако смертное убивство из отмщения, нежели от оборонения учинил. (3) Состоит нужное оборонение в сей причине, а именно: когда чрез неправое нападение и насильным образом кто обижен будет, хотя кто и должен (ежели задран будет) столько долго уступать, елико возможно, и так без смертнаго убивства из страха спастись; однакож насупротив того, когда уже в страхе есть, и невозможно более уступать, тогда не должен есть от соперника себе перваго удара ожидать, ибо чрез такой первый удар может тако учиниться, что и противиться весьма забудет.
Ежели сыщется, что преетупитель правил нужнаго оборонения преступил, и не так прилежно смотрел, то он, понеже в начале достойныя причины имел к нужному оборонению, не животом, но по разсуждению судейскому жестоко, тюрьмою, штрафом денежным или шпицрутеном имеет быть наказан, купно же надлежит на него и церковное покаяние наложить.
Арт. 158. Ежели учинится смертный убой, хотя ненарочно и неволею, чтоб кого убить или поранить, однакож сочинитель того виновен есть, понеже убивство от того произошло; и тако наказание исполнится над виновным по делу и состоянию онаго, и какую вину в том имеет, или тюрьмою, денежным наказанием, шпицрутеном или сему подобным.
Толк. Например, ежели солдат мушкет свой крепко зарядил, а не в пристойном или в таком месте, где люди ходят, будет в цель стрелять, и ранит человека, или при заряде ружья своего будет неосторожно поступать и кого нибудь застрелит, хотя сие за наглое убивство причесть невозможно: однакож солдат в том виновен, что в таком месте стрелял, и с оружием своим осторожнее не поступал: и в сем случае можно виновному церковное покаяние взложить, купно с другими наказаниями.
Ежели кто кого с ненависти толкнет, или что с злости на него бросит, или учинит ему что из недружбы, от чего умрет, то оный обыкновенной смертной казни подвержен.
Ежели кто в драке убит будет, и в оной других много было, и его били, а подлинно дознаться будет невозможно, ниже уведать, кто его именно поранил и умертвил, а из них кто нибудь один будет по дознанию и угадом приличен: тогда того жестоко допросить, и можно его пытать. А буде весьма невозможно уведать, кто из них убийца есть и никто из них гораздо не приличен, то по правам в таком сомнении состоит никого не пытать, ниже смертью казнить надлежит, но их всех тюрьмою, штрафом денежным, шпицрутеном или прочим наказать, притом же и к церковному покаянию всех принудить.
Арт. 159. Но весьма неумышленное и ненарочное убивство, у котораго никакой вины не находится, оное без наказания отпустится.
Толк. На пример: егда в поле ученье стрелянию в цель отправится и случится, что кто нибудь за цель пойдет, а его не усмотрят, или побежит чрез место между стреляющими и целью, и тем выстрелом умерщвлен будет, в таком случае учинитель того конечно свободен есть.
Арт. 160. Ежели кто кому прикажет кого смертно убить, оный також, яко убийца, сам имеет казнен быть смертью, а именно голову ему отсечь.
Арт. 161. А ежели ж кто для прибыли или в надежде к какой прибыли, договорится, наймется, или даст себя подкупить, или готова себя учинит кого убить смертно: тогда оный купно с тем, кто его нанял, подкупил или упросил, колесом разломан, и тела их на колеса положены быть имеют.
Толк. Сие наказание имеет свое исполнение, хотя обещанная кому прибыль вскоре отдана или впредь еще имеет быть заплачена, или хотя точию едина надежда к прибыли учинена, и обещание в том дано было.
Ежели тот, котораго умертвить хотели, подлинно неубит, однакож на него нападение было, и оный побит или ранен, то как подкупщик, так и наемщик мечем казнены, и обоих тела на колеса положены будут.
Арт. 162. Ежели кто другаго отравою погубит, онаго надлежит колесовать.
Арт. 163. Ежели кто отца своего, мать, дитя во младенчестве, офицера наглым образом умертвит, онаго колесовать, а тело его на колесо положить, а за прочих мечем наказать.
Толк. Ежели сие убийство учинится ненарочно, или не в намерении кого умертвить, якобы кто похотел жену свою или дитя наказать, и оную так жестоко побьет, что подлинно от того умрет, то правда, что наказание легче бывает, а ежели умышленное убивство будет, тогда убийца имеет мечем наказан быть.
Арт. 164. Ежели кто сам себя убьет, то надлежит палачу тело его в безчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу.
Толк. А ежели кто учинил в безпамятстве, болезни, в меланхолии, то оное тело в особливом, но не в безчестном месте похоронить. И того ради должно, что пока такой самоубийца погребен будет, чтоб судьи наперед о обстоятельстве и причинах подлинно уведомились, и чрез приговор определили б, каким образом его погребсти.
Ежели солдат пойман будет в самом деле, что хотел себя сам убить, и в том ему помешали, и того исполнить не мог, а учинит то от мучения и досады, чтоб более не жить, или в беспамятстве и за стыдом, оный по мнению учителей прав, с безчестием от полку отогнан быть имеет; а ежели ж кроме вышепомянутых причин сие учинил, онаго казнить смертию.
ГЛ. XX. – О СОДОМСКОМ ГРЕХЕ, О НАСИЛИИ И БЛУДЕ
Арт. 165. Ежели смешается человек со скотом и безумною тварию и учинит скверность, онаго жестоко на теле наказать.
Арт. 166. Ежели кто отрока осквернит, или муж с мужем мужеложствует, оные яко в прежнем артикуле помянуто, имеют быть наказаны. Ежели же насильством то учинено, тогда смертию или вечно на галеру ссылкою наказать.
Арт. 167. Ежели кто женской пол, старую или молодую, замужнюю или холостую в неприятельской или дружеской земли изнасильствует, и освидетельствуется, оному голову отсечь, или вечно на галеру послать, по силе дела.
Толк. Скверныя женщины обыкновенно, когда в своих скверностях иногда многия скверности учинят, предлагают, что насильством чести своей лишены и насильствованы: тогда судье их такому предложению вскоре не надлежит верить, но подлиннее о правде выведать, и чрез сие насилие можно освидетельствовать, егда изнасильствованная свидетелей имеет, что оная с великим криком, других на помочь призывала, а ежели сие дело в лесу или в ином каком единаком месте учинилось, то оной женщине, хотя б она и в доброй славе была, невозможно вскоре верить; однако ж судья может при том случившияся обстоятельства разсмотреть, и егда обрящет ее честну, то может онаго пытать или к присяге привесть. А такия обстоятельства меж другим могут сии быть: (1) Ежели у женщины или у насильника или у них обоих найдется, что платье от обороны разодрано. (2) Или у единаго, или другаго, или синевы или кровавые знаки найдутся. (3) Ежели изнасиленная по скором деле к судье придет, и о насильствии жалобу принесет, при котором случае ее притвор и поступки гораздо примечать потребно. А ежели несколько времяни о том умолчит, и того часу жалобы не принесет, но умолчит единый день или более потом, то весьма по видимому видно будет, что и она к тому охоту имела.
Хотя правда, некоторыя права насилие над явною блудницею не жестоко наказать повелевают, однакож сие все едино; ибо насилие есть насилие, хотя над блудницею или честною женою, и надлежит судье не на особу, но на дело и самое обстоятельство смотреть, в чем Саксонския права зело согласуются.
Начатое изнасильствие женщины, а неокончанное наказуется по разсмотрению.
Арт. 168. Кто честную жену, вдову или девицу тайно уведет, и изнасильничает, а оная вскоре или потом хотя в том позволила, онаго казнить смертию, отсечь голову.
Толк. Сие обыкновенное наказание силы не имеет, ежели уведенная уводчикова была невеста зарученная, а отеческой ниже душеприкащиковой воле подвержена не была.
Арт. 169. Ежели муж женатый с женою замужнею телесно смешается, и прелюбодеяние учинят, оные оба наказаны да будут по делу и вине смотря.
Арт. 170. Одинакое прелюбодеяние, когда едина особа в супружестве обретается, а другая холостая есть, оная, по состоянию особ и обстоятельству, имеет жестоким заключением, шпицрутеном и отставлением от полку, или посылкою на каторгу на время наказана быть.
Толк. Ежели невинный супруг за прелюбодеющую супругу просить будет, и с нею помирится, или прелюбодеющая сторона может доказать, что в супружестве способу не може получить телесную охоту утолить, то можно наказание умалить.
Единакое прелюбодейство також чинится, если холостой с девкою, а за другаго сговоренною невестою смешается.
Арт. 171. Кто при живой жене своей на другой браком сочетается, и тако две жены разом иметь будет, онаго судить церковным правилом.
Арт. 172. А ежели супруг или хотя супруга к тому обмануты, в супружество вступит с тем, кто уже женат, оный от всякого наказания уволен, и в прежней чести и достоинстве содержан будет.
Арт. 173. Блуд, ежели двое из ближних свойственников (которым по правам в супружество вступить невозможно для свойства) телесно смешаются, и правда в восходящей и нисходящей линии смертию казнен бывает.
Арт. 174. Ежели же учинится в побочной линии и между ближними свояками, то по разсуждению судейскому наказаны и виновные явное церковное покаяние принести имеют.
Арт. 175. Никакия блудницы при полках терпимы не будут, но ежели оныя найдутся, имеют оныя без разсмотрения особ, чрез профоса раздеты и явно выгнаны быть.
Арт. 176. Ежели холостый человек пребудет с девкою, и она от него родит, то оный для содержания матери и младенца, по состоянию его, и платы нечто имеет дать, и сверх того тюрьмою и церковным покаянием имеет быть наказан, разве что он потом на ней жениться, и возмет ее за сущную жену, и в таком случае их не штрафовать.
Толк. Ежели кто с девкою пребудет, или очреватит ее, под уговором, чтоб на ней жениться: то он сие содержать и на чреватой жениться весьма обязан.
Ежели ж отговорится, что будто ей не обещал о женитьбе, а признает при сем, что он ее обеременил, к томуж иныя свидетельства явятся, из чего можно будет видеть, что он всеконечно о супружестве обещал: то надлежит его с присягою спросить, что он с нею ни в какия супружеския дела не вступал, ниже оной обещал. А хотя она и чревата, а других доказаний нет, то не потребно его к присяге приводить.
Ежели ж оный не захочет, и не возможет присяги учинить, то должен он на чреватой жениться; також когда доказательства и признаки, что он обещал жениться, велики и сильны суть, а опасаясь нарушения присяги, то более надлежит онаго к супружеству принуждать, нежели присягою поступать.
Арт. 177. От позорных речей и б…ских песней достойно и надобно всякому под наказанием удержаться.
ГЛ. XXI. – О ЗАЖИГАНИИ, ГРАБИТЕЛЬСТВЕ И ВОРОВСТВЕ
Арт. 178. Кто из офицеров или рядовых самовольством и нарочно без указу в маршу город, село и деревню или церкви, школы, шпитали и мельницы зажжет, печи или некоторые дворы сломает, також крестьянскую рухлядь и прочее что потратит, оный купно с теми, которые помогали, яко зажигатель и преступитель Уложения, смертию имеет быть казнен и сожжен.
Арт. 179. А ежели каким небрежением и неосторожностью, или виною офицеров или солдат, такие подобные пожары в квартирах или инде где учинятся, то оные, которые в том виновны, убыток по судейскому приговору наградить, и сверх того, по изобретению вины и неосторожности, наказаны имеют быть.
Арт. 180. Також и с теми таким же образом поступать надлежит, когда у подданных дворы, бревна, заборы и прочее сломаны и сожжены, или хлеб на поле стравлен, или потрачен будет, разве по необходимой нужде востребуется и на то позволится.
Арт. 181. Також в земле неприятельской никто б не дерзал без указу, на котором бы месте ни было, зажигать или огонь вбросить; кто против того учинит, оный по приговору военнаго суда, как для убытку и ущербу, чрез что войско Его Величества понесет, так и для прибытку, чрез что неприятель получит, жестоким заключением, отставленном от службы, шпицрутеном наказан будет. А ежели сожжет квартиры начальных своих или и других, умыслом для какого зла, той весьма смертию казнен имеет быть.
Арт. 182. Никто бы, ниже офицер, рейтар или солдат не дерзал никакогоб человека, Его Величества подданного или нет, грабить и насилить, или что у него силою отнимать, хотя на улице, в походе чрез землю, или в обозе, городах, крепостях и деревнях, не тотию в своей союзничей или нейтральной землях, но и в неприятельской, також контрибуцей, скота и прочаго без указу, какого б имяни ни было, брать не должен ни под каким видом.
Такожде строение всякое и огороды ломать, портить да не дерзает под смертным наказанием (или на теле, ежели зело малое преступление) и лишением всего; ибо может от грабительства войско без прокормления быть, а от ломания строения квартир лишиться, и от холоду исчезать, от чего может войско раззорено быть, и вред всему Государству причинится.
Арт. 183. Також бы никто у тех, которые сквозь караул пойдут, денег, или иного чего насильно брать не дерзал, под смертною казнию.
Толк. Вышеозначенные оба артикула разумеются, ежели с невооруженною рукою чинится.
Арт. 184. Ежели кто подарков, прибыли или пользы себе ради, чрез караул кого пропустит, где не надлежит пропускать, онаго надлежит повесить.
Арт. 185. Кто людей на пути и улицах вооруженною рукою нападет и оных силою ограбит или побьет, поранит и умертвит, или ночью с оружием в дом ворвется, пограбит, побьет, поранит или умертвит, онаго купно с теми, которые при нем были и помогали, колесовать и на колеса тела их потом положить.
Толк. Ежели кто ворвется без оружия, или войдет в дом без насильства в конюшню или хоромы, или отопрет сундуки, хоромы воровскими ключами, от чего никакого насилия или убийства опасатись не надлежало, онаго шпицрутенами, яко прочих воров наказать.
Також ежели вор, правда, ворвется в намерении украсть, но и в том пойман или отогнан, или помешает ему кто, что ничего с собою не унес, онаго також шпицрутеном полегче наказать надлежит.
Впрочем в правах позволено вора, который в ночи в дом ворвется, без страху наказания умертвить, ежели его без своего опасения преодолеть было невозможно; ибо надлежит разсудить, что вор не для единой кражи, но чтоб и умертвить, в дом ночью врывается.
Арт. 186. Кто церкви или иныя святыя места покрадет, или у оных что насильно отъимет, також и тех, которые в обоз, крепости и городы всякой провиант привозят, оный имеет быть лишен живота, и тело его на колесо положено.
Арт. 187. Ежели кто человека украдет и продаст, оному надлежит, ежели докажется, голову отсечь.
Арт. 188. Кто украдет что из намету или палубов, в поле или в походе, и в том будет пойман, оному отрезать уши и нос.
Арт. 189. Ежели кто в воровстве пойман будет, а число краденаго более 20 рублев не превзыдет, то надлежит вора в первые шестью сквозь полк прогнать шпицрутен, вдругоряд двенадцатью, а втретие, отрезав нос и уши, сослать на каторгу, а украденное всегда от него отобрать.
Толк. Оные, которые в воровстве конечно вспомогали, или о воровстве ведали, и от того часть получили, или краденое ведая, добровольно приняли, спрятали и утаили, оные властно, яко самые воры, да накажутся.
Ежели многие вкупе в воровстве пойманы будут, те все, хотя их много или мало, всяк так наказан будет, яко бы един все воровство учинил.
Овощные воры, такожде, которые дрова, кур, гусей и рыбу крадут, по разсмотрению воровства да накажутся.
Арт. 190. Ежели кто купит или продаст, ведаючи краденыя вещи и скроет, и содержит при себе вора, оный, яко вор сам, наказан быть имеет.
Арт. 191. Ежели кто украдет (1) ценою более 20 рублей, (2) в четвертые, (3) ежели во время нужды водяной или пожарной, или (4) из артиллерии, магазейна, аммуниции или цейггауза Его Величества, или (5) от своего собственнаго господина, или (6) от товарища своего, или (7) на месте, где он караул имел, оный хотя много или мало украл, имеет быть повешен.
Арт. 192. Ежели кто, стоя на карауле, что украдет, много или мало, оный имеет быть повешен.
Арт. 193. Ежели кому что в верныя руки на сохранение дастся, а потом в принятии он запрется, или иным каким способом искать будет, чтоб утаить: тогда онаго, яко вора, таким же образом, по состоянию дела и цене повереннаго ему добра, наказать.
Арт. 194. Кто Его Величества или Государственныя деньги в руках имея, из оных несколько утаит, украдет, и к своей пользе употребит, и в расходе меньше записано и сочтено будет, нежели что он получил: оный живота лишится и имеет быть повешен. Тую же казнь чинить и тем, кои ведая про то, а не известят.
Арт. 195. Ежели кто что найдет в походе или инде где, на дороге и местах, хотяб что ни было, оный долженствует офицеру своему о сем донести, и найденное без замедления принести, дабы у пароля или инако о сем объявлено, и найденное господину, кому надлежит, отдано было; кто инако учинит, имеет наказан быть яко за кражу, и найденное паки возвратить.
Толк. Ежели кто что найдет, и оное по должности объявит и отдаст, оному надлежит за труды дать тринкгельд (или на пропой) дабы с третьею долею найденнаго равно могло быть ценою.
Наказание воровства обыкновенно умаляется, или весьма отставляется, ежели кто из крайней голодной нужды (которую он доказать имеет) съестное или питейное, или иное что невеликой цены украдет, или кто в лишении ума воровство учинит, или вор будет младенец, которых дабы заранее от сего отучить, могут от родителей своих лозами наказаны быть.
ГЛ. XXII. – О ЛЖИВОЙ ПРИСЯГЕ И ПОДОБНЫХ СЕМУ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ
Арт. 196. Кто лживую присягу учинит, и в том явственным свидетельством обличен будет, оному надлежит два пальца, которыми он присягал, отсечь, а его послать на каторгу.
Толк. Сие надлежит точию разумети о том, который лживую присягу подлинно учинил, но ненадобно так оное распространять, чтоб и того сим же наказанием отягчать, который не омыслясь, к присяге представит себя; ибо сие безпамятству причитается; а ежели потом освидетельствуется, без наказания отпущен быть не имеет.
Арт. 197. Ежели таковой клятвопреступник чрез свою лживую присягу кому чинит вред на теле или в имении, то онаго надлежит по розыску дела и по Судейскому приговору, жестоко наказать, а иногда и весьма живота лишить.
Арт. 198. Також с таковыми клятвопреступники и свидетельми поступать должно, которые по учиненной присяге ложно свидетельствовали, и невинному учинят вред.
Толк. И все сии, которые найдены будут во лживой присяге, могут сверх других наказаний явным церковным покаянием наказаны быть.
Арт. 199. Кто лживую монету будет бить или делать, оный имеет живота лишен, и по великости нарушения, сожжен быть.
Толк. Монета трояким образом фальшиво делается; (1) когда кто воровски чужим чеканом напечатает, (2) когда не прямую руду (металл) примешает, (3) когда кто у монеты надлежащий вес отъимет, и сие последнее не животом наказано, но чести и имения своего лишены бывают.
Арт. 200. Ежели кто мерою и весом лживо поступит, оный не точию то добро, (которым он обманул) имеет возвратить втрое, но и сверьх того денежный штраф дать, и на теле имеет быть наказан.
Арт. 201. Фальшивых печатей, писем и расхода сочинители имеют на теле наказаны, или чести и имения, пожитков и живота лишены быть по состоянию, ежели обман велик или мал, или вредителей есть.
Арт. 202. Ежели кто с умысла лживое имя или прозвище себе примет и некоторый учинит вред, оный за безчестнаго объявлен и по обстоятельству преступления, наказан быть имеет.
Толк. А ежели кто без обмана и без всякаго вредительнаго намерения, но от страха себе наказания на теле или живота лишения, имя свое переменит, онаго никако не надлежит наказывать и такое ему пременение имяни в правах допущается, и не запрещается.
Арт. 203. Ежели кто явно прибитые указы, повеления нарочно и нагло раздерет, отбросит или вычернит, оный посланием на каторгу с жестоким наказанием или смертию, а ежели небрежением каким, то денежным штрафом, тюрьмою, шпицрутеном и прочим, по великости преступления, наказан быть имеет.
ГЛ. XXIII. – О ПАЛАЧЕ И ПРОФОСАХ
Арт. 204. Никто да не дерзает Генералу-Гевальдигеру, профосам и прочим судейским служителям во управлении чина их, и когда оные захотят взять виннаго, возбранять и воспрепятствовать, ниже б им противиться, ниже на палача каким образом нападать, когда он какую казнь по указу отправлять будет, под потерянием живота.
Толк. Ибо сии суть слуги начальства, и ежели им что непристойне учинится, почитается властно, якобы высокому начальству самому сие приключилось, и в отправлении должности их помешано.
Когда палач к смерти осужденному имеет голову отсечь, а единым разом головы не отсечет, или когда кого имеет повесить, а веревка порвется, и осужденный с виселицы оторвется, и еще жив будет, того ради осужденный несвободен есть; но палач имеет чин свой до тех мест отправлять, пока осужденный живота лишится, и тако приговор исправлен быть может.
Арт. 205. Ежели осужденный будет противиться против того, который командрован будет его взять, а онаго взять будет не возможно, тогда хотя осужденнаго оный и убьет, то за оное наказать не надлежит; однакож сие для обыкновенных воров, а не чрезвычайных яко бунтовщиков и изменников, которых убийством могут многие товарищи покрыты быть.
ГЛ. XXIV. – О УТАЕНИИ И УВОЗЕ ЗЛОДЕЕВ
Арт. 206. Никто б ни вышняго, ниже нижняго чина никаким образом не дерзал никого из неприятелей, изменника какаго, или злодея утаить, или под каким видом уводить, дабы от заслуженнаго наказания онаго освободить, под необходимою смертною казнию.
Толк. Каждый должен злодея задержать и воспрепятствовать, чтоб не ушел, пока оный надлежащему караулу отдан не будет.
Сие наказание и над оными произведено бывает, которые к сему делу вспомогали.
Арт. 207. Когда злодей караулу или Генералу-Гевальдигеру или профосам уже отдан, и оным онаго стеречь приказано будет, а злодей чрез небрежение их уйдет, или от них без указа отпустится, тогда оные, которые в сем виновны, вместо преступителя, имеют надлежащее наказание претерпеть.
Арт. 208. Ежели офицеру о погрешении солдата его донесено будет, тогда имеет онаго немедленно за арест взять и погрешение онаго объявить; ежелиж сего не учинит, то впервые 6 месяцев рядовым солдатом служить принужден, а вдругорядь, яко негодный офицер, отставлен быть.
Арт. 209. Кто тогда ошельмован или в руках палачевых был оный в войске Его Величества терпим да не имеет быть, но надлежит онаго отослать.
Толк. Солдаты и офицеры в великих преступлениях, как и прочие злодеи могут быть пытаны, в сем нет сомнения, ибо в то время не яко солдат или офицер, но яко злодей почитается. Ежели ж он на пытке явится невинен, или от Его Величества, или Фельдмаршала весьма прощен будет, то для невинности своей высокоповеренный чин свой может конечно паки отправлять, хотя он и в палачевских руках и на пытке был. Однакож иногда в сем деле бывает не без трудности до тех мест, пока над ним публично знамя не возложится. И тако чрез сие паки за честнаго причтен, и всем всеконечно запрещено будет, дабы ему сим впредь не попрекать.
ПСЗ, т. К. № 3006
Комментарий
Глава I. «О страхе божии»
Глава I Артикула Воинского «О страхе божии» и глава II «О службе божии и о священниках» являются продолжением и развитием главы I Соборного Уложения 1649 года применительно к регулярной армии, сложившейся в России в первой четверти XVIII века. Основное содержание этих глав направлено на искоренение суеверия, богоотступничества в войсках, на воспитание в военных людях богобоязни, рабской покорности в целях укрепления воинской дисциплины в армии, являвшейся важнейшим орудием охраны господства феодалов.
В условиях растущего антикрепостнического народного движения в России суеверие, богоотступничество возрастали и становились все более и более опасными как для церкви, так и для феодального государства в целом.
О распространенности суеверия в России того времени свидетельствует «Память» Верхотурского воеводы. В этом документе сообщалось, что в городах и уездах появилось много чародеев и колдунов, которые своим чародейством отвращают людей от православной веры и надругаются над церковью и церковными служителями. Многие люди, забыв бога и православную веру, «отцов духовных, и по приходам попов, и учительных людей наказанья не слушают, и за наказание отцов духовным и приходским попом и учительным людем поругание и укоризну и бесчестье, и налог делают»*.
В общегосударственном масштабе борьба с преступлениями против церкви, религии велась на основе главы I Соборного Уложения 1649 года, в которой устанавливалось суровое наказание за богохульство и церковные мятежи. В армии же эта борьба до принятия Артикула Воинского осуществлялась на основе таких актов, как «Воинския статьи» (1706-1707) и Артикул Краткий (1706), первые главы которых содержали суровые санкции, вплоть до смертной казни, за преступления военных людей против религии**.
Артикул Воинский, так же как и Соборное Уложение, «Воинския статьи» и Артикул Краткий, ставит на первое место преступления против религии и устанавливает за них жестокие наказания.
В главе I Артикула Воинского особое внимание уделяется борьбе с суеверием в армии. Чародеи, чернокнижники, «ружья заговорители», богохульники наказываются сурово – сожжением, прожжением языка раскаленным железом и отсечением головы.
В главе II Артикула, развивающей положения главы 64 «О молитве» и гл. 29 «Об обер полевом священнике» Устава Воинского (ч. 1), определяется порядок богослужения в войсках и устанавливаются наказания за нарушения его как солдатами, так и офицерами, а также наказания священникам за небрежное отношение к своим обязанностям, за бесчинство и недостойное поведение.
Арт. 1. Артикул состоит как бы из двух частей: общеполитической и юридической. В первой содержится наставление в строгом соблюдении христианской веры, во второй определяются наказания за некоторые преступления против религии.
В «толковании» разъясняется, что сожжение применяется к чернокнижникам, если они своим чародейством причинили кому-либо вред, т. е. если их чародейство оказало психическое воздействие на кого-либо или они наговорным зельем причинили вред здоровью потерпевшего. В противном случае они подвергались остальным указанным в артикуле наказаниям с обязательным церковным публичным покаянием.
Устанавливая жестокое наказание за чародейство, волшебство, заклинание или заговаривание ружья, законодатель стремился сохранить и укрепить воинскую дисциплину и тем повысить боеспособность армии, ибо чародеи, чернокнижники и заговорители ружья своим колдовством вселяли страх перед неприятелем или необоснованную самонадеянность и успокоение. Чародея рассматривали как опасного врага церкви и государства, потому что он подрывал веру в бога и религиозные догматы, охранявшие господство феодалов.
Выражение «действительно с диаволом обязательство имеет», по-видимому, перенесено из законодательства некоторых стран западной Европы и означало в русской действительности ссылку чародея на связь с нечистой силой как на источник силы его колдовства.
Арт. 2. Данный артикул служит как бы продолжением первого. В нем устанавливается уголовная ответственность за соучастие в чародействе.
Арт. 3 и 4, как и Соборное Уложение 1649 года, устанавливают суровые наказания за богохульство.
Однако в отличие от ст. 1 главы I Соборного Уложения, где за поношение имени бога и поношение богоматери и святых угодников (богохульство) устанавливается одно и то же наказание – сожжение, здесь различается хуление имени самого бога от хуления богоматери и святых угодников и устанавливаются различные наказания за эти преступления.
Артикул 3, как и все петровское законодательство, не считает опьянение смягчающим вину обстоятельством (см. арт. 8, 11, 15, 43 и др.). По Соборному Уложению 1649 года опьянение признавалось смягчающим вину обстоятельством (гл. XXI, ст. ст. 69, 71, 73), кроме случаев умышленного опьянения в целях придания большей смелости при совершении преступления (гл. XXII, ст. 17).
Арт. 5. Предусматривается наказание за недонесение о богохульстве. Недоноситель считался соучастником («причастником») богохульства и наказывался лишением жизни («живота») или конфискацией имущества («пожитков»).
Арт. 6. Поношение бранными словами имени бога без умысла (по легкомыслию) наказывалось различно, в зависимости от повторности.
Арт. 7 и 8. Устанавливается наказание за напрасное («всуе») употребление имени бога при клятве, божбе и лжи.
Совершившие указанное деяние в возбужденном состоянии («в сердце») или из-за старания по службе («с должной ревности чина своего») наказывались мягче (арт. 7), нежели совершившие то же деяние «нарочно» (умышленно), по злости или в состоянии опьянения (арт. 8).
Обращает на себя внимание классовый подход при назначении наказания. За одно и то же преступление офицеры наказывались незначительным штрафом в пользу госпиталя («в шпиталь дать»), а рядовые должны были носить мушкеты, пики или карабины во время занятий полка («в присутствии регимента»).
Глава II. «О службе Божии и о Священниках»
Арт. 9. С созданием Петром I регулярной армии возникла потребность в строгой регламентации всех сторон ее жизни и деятельности, в том числе и церковной службы, являвшейся сильным орудием поддержания порядков в армии того времени. Удовлетворяя эту потребность, артикулом 9 определяется порядок начала и окончания церковной службы в войсках.
Арт. 10. Данным артикулом устанавливается наказание за неявку офицеров и рядовых на молитву.
Если при неявке на молитву офицера принималась во внимание уважительность причины неявки, то в отношении рядового о причинах неявки ничего не говорилось. Подразумевалось, что рядовой всегда должен быть на молитве, за исключением болезни, нахождения в наряде или исполнении других видов военной службы. За это преступление рядовой наказывался более строго, чем офицер.
Арт. 11-12 устанавливают наказание за появление на молитве в пьяном виде в зависимости от повторности и служебного положения виновного.
Появление в пьяном виде на молитве и подача тем дурного примера другим влекло за собой более суровую меру наказания, чем неявка на молитву.
Например, согласно артикулу 10 офицер, не явившийся «а молитву без уважительных причин, подвергался лишь штрафу, а пришедший на молитву в пьяном виде – аресту у профоса; в третий раз нарушитель подвергался отстранению от должности и обязан был некоторое время служить рядовым.
Рядовые, совершившие преступление, предусмотренное артикулом 11, наказывались заключением в кандалы («в железа посажен»). Обращает на себя внимание то обстоятельство, что артикулы 11 и 12 за одно и то же преступление устанавливают для рядового более тяжелое наказание, чем для офицеров.
Арт. 13. Данный артикул содержит наставление для офицеров и рядовых: любить и почитать священников, но это наставление носит императивный характер. Артикул запрещает как словом, так и действиями причинять неприятность священникам, презирать и ругать их.
Охраняя авторитет церкви, законодатель назначает за презрение и оскорбление священников вдвое большее наказание, чем за такие же деяния в отношении простых людей, не имеющих духовного звания.
Как видно, Артикул Воинский различает оскорбление имени бога (см. гл. I, арт. 3, 4, 7 и др.) и оскорбление священников (арт. 13), назначив за оскорбление последних более мягкое наказание.
В первоначальном тексте арт. 13 слова «над другим» были зачеркнуты Петром I и вместо них поставлены «над простолюдином». Это означало замену мало определенного термина («над другим») более определенным, содержащим социальное значение; авторитет духовенства был поставлен под более строгую охрану, чем честь и достоинство простых людей.
Арт. 14-15. Законодатель, требуя от офицеров и рядовых почитания священников, оказывает заботу о том, чтобы сами священники соответствовали своему назначению. Обязывая священников наставлять офицеров и солдат в христианском вероучении, законодатель устанавливает ответственность священников за нечестивые и беззаконные поступки и за небрежное отношение к своим духовным обязанностям. Артикул 14 определяет правила поведения священников в быту. Тот, кто вел себя не в соответствии с данным артикулом, подлежал духовному суду и по установлении его виновности лишался должности и духовного звания.
В русском феодальном государстве наряду со светским судом очень рано сложился и церковный суд, который рассматривал преступления против религии и церкви, дела о преступлениях церковных и монастырских служителей и судил крестьян, зависимых от церковных и монастырских феодальных владений*.
Артикул 15 определяет следующие составы преступлений: неотправление священником церковной службы без уважительных причин, отправление церковной службы в пьяном состоянии в первый и во второй раз и совершение тех же действий в третий раз.
Арт. 16-17. Придавая исключительно большое значение церковной службе в армии, законодатель принимал все меры к тому, чтобы она совершалась без помех. Поэтому артикулом устанавливалось, что после подачи сигнала о начале церковной службы все маркитанты, купцы, харчевники и шинкари должны закрыть свои лавки и прекратить продажу пива, вина и других товаров, за исключением, когда они потребуются больному. За нарушение данного постановления артикул предписывал все товары нарушителя отобрать, одну часть которых передать в госпиталь, а другую гевальдигеру, ведавшему охраной порядка и благоустройством в армии.
За устройство банкетов и всевозможных забав во время церковной службы подвергали штрафу в пользу госпиталя.
Глава III. «О команде, предпочтении и почитании вышних и нижних офицеров,
и о послушании рядовых»
Глава III «О команде, предпочтении и почитании вышних и нижних офицеров, и о послушании рядовых» является одной из основных глав Артикула Воинского. Основное содержание главы направлено на борьбу со всевозможными посягательствами на воинскую дисциплину, правопорядок, установленный в армии Уставом Воинским и другими актами, путем применения к нарушителям жестоких мер наказания вплоть до децимации, т. е. смертной казни по жребию каждого десятого солдата.
Эта глава, как и глава II Соборного Уложения 1649 года, вслед за преступлениями против религии ставит государственные преступления. Устанавливается четвертование не только за вооруженное выступление против царя, но и за намерение к этому, хотя самого выступления и не было (см. арт. 19 и толкование к нему).
Большое значение в главе придается воинскому повиновению.
Из всех составов преступлений воинского неповиновения, содержащихся в главе III, особое внимание уделяется неподчинению командующему целой воинской части, вооруженному нападению на начальника и оказанию сопротивления ему. Оказание неповиновения воинской частью наказывалось смертной казнью, рядовые при этом подвергались децимации.
Насаждая чинопочитание и безусловное повиновение подчиненных своему начальнику, законодатель вместе с тем предоставляет право не только офицерам, но и солдатам не выполнять приказы начальника, если они противоречат смыслу воинской службы и интересам государя.
Это положение существенным образом отличало русскую национальную армию от наемных армий стран Западной Европы того времени, а следовательно, и Артикул Воинский—от военно-уголовных законов этих стран.
Арт. 18. Данный артикул является общеполитической нормой и законодательно закрепляет неограниченность власти царя вообще и над армией в частности (см. об этом также арт. 20). Одно лишь присутствие царя где-либо означает как бы передачу его особе власти всех начальников: вся власть принадлежит ему одному, начальники могут что-либо предпринимать лишь по указанию царя.
Арт. 19. Артикул дополняет собой ст. 2 главы II Соборного Уложения 1649 года, которая, в свою очередь, написана на основе Судебников 1497 и 1550 гг.
Законодатель, учитывая степень и формы народной борьбы против крепостнического гнета и самодержавия, предусматривает уголовную ответственность за такие деяния, как создание вооруженных отрядов или склонение части армии на борьбу против царя («войско вооружит»), применение оружия против царя, а также умысел на то, чтобы убить, захватить царя и лишить свободы или причинить ему какое-либо другое насилие.
Артикул различает главных исполнителей преступления и соучастников. Соучастники («которые в том вспомогали, или совет свой подавали») признаются «оскорбителями» царя и подлежат одинаковому наказанию с главными преступниками.
В толковании поясняется, что такое же наказание устанавливается и за неоконченное преступление, предусмотренное арт. 19 («преступление хотя к действу и не произведено, но токмо его воля и хотение к тому было»).
Такому же наказанию подвергаются и недоносители, знавшие об этом преступлении.
Ответственность за недоносительство по изменническим и противогосударственным преступлениям устанавливалась и более ранним законодательством. В Соборном Уложении 1649 года согласно ст. ст. 17 и 19 главы II недоносительство каралось смертной казнью «без всякой пощады».
В последующем законодательстве, в частности в указе от 4 апреля 1695 г., устанавливалась уголовная ответственность за недоносительство и по другим видам преступлений.
Арт. 20. Артикул является продолжением предыдущего артикула. В нем устанавливается смертная казнь за оскорбление царя словом, а также за презрительное и непристойное рассуждение о действиях и намерениях его. Согласно толкованию, такое же наказание следовало и за оскорбление членов царской семьи – супруги и наследников.
Артикулы 21 и 22 своим содержанием направлены на охрану авторитета высших командиров – фельдмаршалов и генералов. Артикул 22 устанавливает более суровое наказание в сравнении с артикулом 21 потому, что в нем говорится об оскорблении чести бранными словами и в общественных местах, тогда как в артикуле 21 это не имеется в виду.
Первоначально в тексте артикула предусматривалось одновременное назначение двух наказаний: телесного наказания и смертной казни. Петр I изменил артикул, поставив «или» перед «и», и тем самым предоставил суду право назначать наказание в зависимости от обстоятельств дела.
Арт. 23. Артикул определяет смертную казнь за причинение вреда лицам, взятым под особую охрану царя или военных властей.
Согласно Уставу Воинскому (глава «О салвогвардиях, и что при том примечать») государством или военными властями могут быть взяты под особую охрану люди, определенные дома, замки, монастыри, села и города для предотвращения разного рода бесчинств и насилий в районе расположения войск.
В толковании разъясняется, что охрана объектов может выражаться в «залогах» и «охранительных листах». Залогами назывались команды («когда един или многие солдаты даны бывают»), которые посылались для охраны взятых под особую защиту объектов. Команды посылались для охраны тех объектов, которые были недалеко от расположения основных войск, с тем, чтобы в случае опасности со стороны противника их можно было легко возвратить. В противном случае, а также и тогда, когда население охраняемого объекта не в состоянии было дать средства на содержание команды, выдавались «охранительные листы» – документы с указанием в них лиц, вещей, зданий и т. д., принятых под охрану государя.
Толкованием арт. 23 устанавливается, что незнание о выданной салвогвардии освобождает от наказания нарушителя ее («тот не может салвогвардии нарушить, который не ведает, что таковая кому дана»).
Однако в законодательстве XVIII века в России устанавливается другой принцип – незнанием закона никто не должен отговариваться. В обеспечение этого принципа охранительные листы обязательно вывешивались на видном месте, и тем предполагалось, что о салвогвардии все знают и потому должны ее соблюдать.
Арт. 24-25. Артикул 24 устанавливает такие составы преступлений, как вооруженное и невооруженное нападение на фельдмаршала или генерала, оказание сопротивления им и действие оружием против своего начальника. Наказанием служила смертная казнь с конфискацией имущества.
Артикул 25 распространяет действие предыдущего артикула и в отношении полковников, подполковников, майоров и прочих полковых офицеров.
Эти артикулы были направлены на укрепление воинской дисциплины в армии, «а воспитание у солдат и офицеров рабской покорности начальнику.
Арт. 26. Данный артикул служит как бы продолжением 24 и 25 артикулов и также направлен на охрану авторитета начальника. В нем устанавливается смертная казнь в случаях, когда рядовой будет угрожать сержанту, фурьеру, каптенармусу побоями, или оскорблять словом, или оказывать неповиновение, если эти действия будут совершены в походе против неприятеля или в лагере, где организована караульная служба. Совершение тех же действий в других обстоятельствах подлежало жестокому наказанию шпицрутенами.
Артикулы 27 и 28 определяют уголовную ответственность за неисполнение приказа начальника по службе. В них говорится об умышленных преступлениях, совершенных «из злости или упрямства» (арт. 27), и о неумышленных, совершенных «без упрямства, злости и умыслу» (арт. 28). За умышленные преступления наказывали более сурово.
Насаждая строгое повиновение в армии, законодатель требовал не только выполнения приказов начальников, но и запрещал всякое критическое и непристойное рассуждение о них (арт. 29).
Толкования к артикулам 28 и 29 утверждают общее правило воинского повиновения: начальнику надлежит повелевать, а подчиненному быть послушным и каждый отвечает за свое – приказавший за содержание приказания, а исполнявший за то, как приказание исполнено.
Первоначальный текст 29-го артикула был отредактирован Петром I. Поправки, сделанные им, сводились к усилению отрицательного отношения к критикующим приказы начальников. Например, в фразе «за непристойное оное рассуждение» слова «оное рассуждение» были заменены словами «его дерзновение».
Артикул 30 в отличие от артикулов 27-29 разрешает в необходимых случаях подачу мнения к улучшению приказов начальников и определяет порядок этой подачи.
Это разрешение вытекает из характера русской национальной армии и соответствует общему содержанию Устава Воинского Петра I. Петр I, строя национальную армию, допускал некоторую инициативу офицерского состава, а иногда и рядовых, чего не могло быть в наемных армиях стран Западной Европы (см. также арт. 120 и толкование к нему).
Артикул 31, исходя из общего требования повиновения начальнику, распространяет власть офицера, обладающего правом отдавать приказы, на ниже стоящих по чину лиц, хотя бы они и принадлежали к другому полку.
Артикул не устанавливает меры наказания за неисполнение такого рода приказов. Однако оговорка, что получивший приказ должен быть послушным «яко бы своему собственному офицеру», дает право наказывать виновного согласно арт. 27 и 28.
Артикулы 33 и (отчасти) 32 направлены против самоуправства в армии, противоречащего интересам воинской службы и не имеющего ничего общего с установлением и поддержанием воинского порядка. Эта прогрессивная мера Петра I сыграла положительную роль в победе русской армии над шведской в Северной войне.
Арт. 34. Преследуя цель насаждения чинопочитания и укрепления воинской дисциплины, артикул берет под особую защиту судей, комиссаров, провиантских служителей и лиц, «которые на экзекуции посылаются», т. е. приводят в исполнение приговоры.
К числу чинов, указанных в данном артикуле, на которые распространяется действие артикула 34, согласно Уставу Воинскому Петра I, относятся: генерал-аудитор, генерал-аудитор-лейтенант, полковые аудиторы, писарь судебных дел при генерал-аудиторе, генерал-гевальдигер и состоящие при нем помощники – поручики, или лейтенанты, обер-фискалы и полковые фискалы, генерал-профос и полковые профосы, а также доктора, лекари, полевой почтмейстер и др.
Арт. 35. Данный артикул является дополнением к артикулам 27-28 и имеет отсылочную санкцию. Согласно 35-му артикулу все указы, объявленные в лагерях и крепостях соответствующим образом, подлежали безусловному исполнению. Виновные в нарушении этого подвергались наказанию, предусмотренному в указе или объявленному при отдаче его. В тех случаях, когда в отданном приказе или распоряжении не говорится о наказании за нарушение их, виновные подвергались наказанию по артикулам 27 и 28.
Глава IV. «О самовольном обнажении шпаги, о тревоге и карауле»
Глава IV предусматривает главным образом ответственность за нарушения правил караульной службы. По содержанию она тесно связана с главами 57-66 Устава Воинского, говорящими о службе в гарнизонах и вообще о сторожевой службе.
Все преступления, предусмотренные этой главой, следует рассматривать как специфические воинские преступления. Из 14 артикулов – 9 относятся к нарушениям правил караульной службы как со стороны лиц, несущих караульную службу (арт. 38, 39, 40, 41, 47), так и посягательства на деятельность караула, рунда или патрулира со стороны других воинских людей или препятствование их деятельности (арт. 44, 45, 46, 49). Три артикула посвящены ответственности за самовольное обнажение шпаги (с намерением нанести кому-либо телесное повреждение) и неосновательную тревогу (арт. 36, 37, 48). Наконец, артикулы 42 и 43 не связаны с содержанием главы – арт. 42 говорит об увольнении от службы пьянствующего офицера, а арт. 43 содержит определение юридического значения опьянения как отягчающего обстоятельства, что относится, собственно говоря, ко всему Артикулу Воинскому.
Нарушения правил караульной службы предусматривались в ряде глав (или статей) Устава прежних лет (гл. 16-32), а также в Уложении Шереметьева (гл. III). В Кратком Артикуле Меншикова нет специальных глав, предусматривающих эти деяния, но соответственные положения включены в главу VI «О команде, почтении и послушании» и главу VII «О осторожности и добрости» (бдительности).
В Артикуле Воинском эти нормы об ответственности за нарушение правил караульной службы значительно развиты, изложены более четко и приведены в систему. По отдельным статьям установлены альтернативные санкции, в то время как в упомянутых памятниках, как правило, санкции носили абсолютно-определенный характер – предусматривалась только смертная казнь.
Артикул 36 почти не связан непосредственно с караульной службой. Артикул карает обнажение шпаги «в сердцах», т. е. в раздражении, с намерением нанести ранение («уязвить»), если это имело место «на службе». По-видимому, артикул имел в виду обнажение шпаги для нанесения раны другим военнослужащим, а также гражданским лицам.
Обнажение шпаги для нападения на начальника арт. 36 не охватывается (см. арт. 24, 25, 26). Под обнажением шпаги, видимо, понималось приведение любого оружия в боевое положение, так как артикул упоминает и о рядовых, которые шпагами не были вооружены.
Преступление признавалось совершенным как в случае нанесения раны, так и в тех случаях, когда имело место только обнажение шпаги с намерением «уязвить». Это видно и из абсолютно-определенной санкции, предусматривающей расстрел.
Артикул 37, как и предыдущий, имеет в виду охрану порядка в воинской части. Он карает действия, вызывающие необоснованную тревогу в ночное время и совершенные без приказа и без необходимости, после расставления караула и после боя тапты, т. е. вечерней зари.
По мнению П.О. Бобровского*, арт. 37 имеет в виду, по-видимому, непотребную тревогу или крики, производимые людьми, наряженными в караул. С этим нельзя согласиться. Из сопоставления с другими артикулами, из содержания толкований и из самого назначения артикула можно сделать вывод, что имеется в виду ответственность любого военнослужащего, а не только назначенного в караул, за эти действия, поскольку от выстрела или крика может быть причинен большой вред.
Артикул 38, видимо, карает только опоздание при явке в караул офицера и рядового, не повлекшее тяжелых последствий, а не уклонение от караульной службы. Это можно заключить из употребления слов «да не дерзает умедлить» и применения относительно мягкого наказания.
Артикул 39 содержит две нормы уголовного права. В одной определена ответственность офицера – начальника караула за самовольное оставление поста, а в другой – ответственность посторонних лиц за появление на валу без разрешения.
Первоначальный текст был таков: «А иностранные и незнакомые без позволения и указу комендантского на оном месте терпимы не будут», т. е. не устанавливалось никакого наказания за появление на столь важных местах. Петр I зачеркнул подчеркнутые слова и вместо них вставил: «ежели взойдут на вал, наказаны будут».
Помимо этого, артикул содержит указание, относящееся к караульной службе, о том, чтобы расспрашивать тех, которые взойдут на вал и в случае обнаружения чего-либо подозрительного докладывать коменданту. Эта мера направлена на пресечение шпионажа.
В толковании к арт. 39 содержится новая норма, не рекомендующая (хотя и не запрещающая категорически) офицеру, находящемуся в карауле, приглашать на свой пост офицера, не входящего в состав караула. Артикул мотивирует это тем, чтобы караульный, будучи в компании, не занялся бы игрой, пьянством и т. п. и потому не просмотрел бы чего-либо существенного.
Артикул 40 предусматривает ответственность офицера, находящегося в карауле, за пренебрежение своими обязанностями, за неосмотрительность, несоблюдение осторожности и лень.
Толкование к артикулу поясняет, почему за указанные действия назначено наказание в виде расстрела. Толкование дает принципиальное определение роли караула, относящееся к множеству других артикулов, в особенности настоящей главы IV.
Судя по санкции, артикул имел в виду военное время.
Артикул 41 предусматривает три, пожалуй, самых тяжких нарушения караульной службы, которые могут повлечь весьма тяжелые последствия: 1) когда офицер или солдат в лагере, поле или в крепости уснет на карауле; 2) когда он напьется пьяным до такого состояния, что не в состоянии отправить караула; 3) когда оставит свое место прежде смены караула.
Все эти преступления карались расстрелом.
Устав прежних лет (гл. 17) предписывал спящего на отводном карауле или самовольно ушедшего (если он место оставил порожним) – застрелить (видимо на месте), а напившегося пьяным или пришедшего пьяным на караул впервые наказать жестоким наказанием, а во второй раз смертью (гл. 18), если же из-за пьянства «проспит неприятелю сопротивление чинить», подлежит казни (гл. 19).
Уложение Шереметьева (ст. 18) наиболее мягко карало пьянство на карауле, дифференцируя ответственность в зависимости от того, придет ли на караул «под неприятелем» и при том в первый раз или второй раз.
По тем же принципам Уложение Шереметьева дифференцировало ответственность за самовольное оставление караула, за сон на карауле (гл. 17, 20).
Артикул Воинский в этом отношении делает шаг назад, не разграничивая ответственности в зависимости от указанных обстоятельств.
Толкование к арт. 41, во-первых, предусматривает случаи освобождения от ответственности за сон на карауле, во-вторых, содержит очень важную норму, устанавливая возможность смягчения наказания молодым солдатам, вновь принятым на службу и не понимающим еще значения караула.
Артикул 42 не связан с предыдущими* и вообще подобно арт. 43 не относится к караульной службе или тревоге, включен же он, по-видимому, как продолжение арт. 41 в той его части, которая говорит о пьянстве.
Артикул карает офицера за непрестанное пьянство «или прочие всегдашние непотребности» отставлением от должности. Первоначально в тексте говорилось только о систематическом пьянстве, но Петр I добавил «или прочих всегдашних непотребностей», очевидно, имея в виду систематическое занятие азартными играми и иное недостойное поведение, вошедшее в привычку.
Артикул 43, также, по существу, не связанный с арт. 41, устанавливает, что совершение преступления в пьяном виде не только не является обстоятельством, смягчающим ответственность, а наоборот, отягчающим ее.
Толкование поясняет, что если совершено такое тяжкое преступление, как причинение смерти и т. п., то в таком случае пьянство особенно никого не извиняет, поскольку «он в пьянстве уже непристойное дело учинил», т. е. пьянство само по себе осуждается, тем более, если это имело место в карауле.
Артикул 44 требует должного уважения к часовым и прочим караулам, патрулирам и рундам, в частности, вменяет в обязанность учтиво отвечать им. О силе и должности караулов говорит глава XII Воинского Устава. В этой главе о часовом говорится (ст. 1), что «часовой на карауле обретающийся на своем посту, яко самовластная особа, и того для никого не слушает, кто бы ни был». Обязанности рунда (т. е. начальника над караулами) определяются в главе XXV, о патрулях и патрулирах (т. е. офицерах и солдатах, находящихся в патруле) говорит глава XVII Воинского Устава.
Устав различает главного рунда, среднего, утреннего. Рунды обходили вечером, ночью и на рассвете валы крепости, а в лагере – вокруг войск. Караулы и часовые узнавали рунда по лозунгу и отвечали ему паролем. Наблюдение за рундом осуществлял плац-майор; ранее он именовался сторожеставцем.
Часовой обязан окликать каждого, идущего к нему навстречу, три раза словами: «кто идет», не получив ответа на третий оклик, он стреляет. Пункт 11 главы XII Воинского Устава указывает: «Сию стрельбу чинить, кто не отзовется, в таком случае, ежели кто в город, лагерь, по валу, к лагерю или караулу идет, а не тем, которые по улицам идут или по воде плывут мимо. Також ежели и мимо идет, а станет подаваться мимо обыкновенного пути ближе, такому по отзыву его велеть итти далее, и сие також трижды кричать, а буде не послушает, то стрелять».
Петр I отредактировал арт. 44, в частности, включив указание на патрулиров, которые не упоминались, вместо «изъят есть» от наказания, написал «от всякого наказания свободен» и включил очень важную последнюю фразу «Однакож часовой во осмотрении иметь должен сие чинить в опасных местах».
Петр I, таким образом, требовал от часового не слепого, механического исполнения Устава, а разумного с тем, чтобы стрелял лишь тогда, когда грозит или может грозить реальная опасность.
Артикул 45 регламентирует ответственность за оказание сопротивления лицам, несущим караульную службу или оскорбление их. Наказание более суровое для солдата (шпицрутены), чем для офицера (временное разжалование в рядовые).
Артикул 46 предусматривает более тяжкие посягательства против тех же лиц – причинение им какого-либо вреда. Подчеркивается безусловный характер применения смертной казни – «без всякой милости».
Суровую ответственность за препятствование действиям караула или рунда и за посягательство на них предусматривал и Устав прежних лет (гл. гл. 23, 24, 25).
Артикул 47 требует, в свою очередь, от караулов, рундов и патрулиров достойного поведения и должного обращения с людьми, устанавливая наказание за нарушения: этого правила.
Артикул 48 карает учинение ночью крика или какого «излишества». Под «излишеством», очевидно, понимались неосновательная тревога и иные существенные нарушения порядка ночью.
Наказание имеет вид дисциплинарного взыскания. Можно сделать вывод, что в отличие от арт. 37 здесь наказуется крик и иные «излишества» в местах, не находящихся «под неприятелем».
Артикул 49 говорит о случаях, когда кто-либо забудет («запомнит») пароль или лозунг. Тяжесть наказания определяется тяжестью возможных последствий. Закон неопределенно говорит о наказании по обстоятельству и состоянию дела.
Глава V. «О всякой солдатской работе»
Глава V устанавливает порядок использования солдатского труда на различных работах и в личном обслуживании офицеров.
Жизнь армии в лагерях, в походе, в приготовлении к бою и т. д. требовала совершения всевозможных работ вспомогательного и обслуживающего характера. В период существования поместного войска этого рода работы выполнялись главным образом даточными людьми, призванными с сохи, и местным населением района нахождения войск. С переходом к постоянной регулярной армии и развитием военного искусства размер вспомогательных и обслуживающих работ значительно вырос и сами работы усложнились, а потому основная тяжесть этих работ была возложена на солдат.
Отсутствие достаточной регламентации солдатских работ создавало условия для всевозможных злоупотреблений воинских чинов в отношении солдат.
Стрелецкие полковники заставляли стрельцов, их жен и детей безмерно работать на себя, обременяли их поборами и произвольными вычетами из жалования. В свое время царь Федор Алексеевич издал указ, которым запрещалось брать взятки со стрельцов, заставлять их работать на себя, посылать их работать в свои деревни, к друзьям и к свойственникам*. Для дальнейшей регламентации солдатской работы имели большое значение такие акты, как «царская грамота» Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича, данная в ответ на челобитную московских стрельцов, гостей, посадских людей и ямщиков. Эта грамота предписывала «надворной пехоте и солдатам на Москве, и на службах, и в дороге идучи на службу и с службы, на них полковников и начальных людей и на друзей их, никакие работы не работать и изделья никакого не делать»*. О солдатской работе говорили также «Адмиралтейский регламент», определивший время работ летом и осенью, «инструкции», устанавливавшие порядок оплаты за работу и «Уложение или Право Воинского поведения генералам, средним и меньшим чинам и рядовым солдатам», где имеется статья 12 о солдатской работе**.
Однако все эти акты оказались недостаточными уже в первой четверти XVIII века. Создание Петром I регулярной армии потребовало более полного определения в законе обязанностей и ответственности не только для подчиненных, но и для начальников. Этим требованиям удовлетворяла глава V Артикула Воинского.
Артикул 50 утверждает принцип, что никто из солдат не должен отказываться от исполнения всевозможных работ в крепостях, лагерях, на кораблях или где будет приказано, если эти работы на пользу государю и войску. Распоряжение о назначении на работу приравнивается к приказу по службе, а поэтому невыполнение его влечет за собой расстрел («аркебузирование»).
Артикул 51 под страхом жестокого наказания обязывает офицеров следить за выполнением солдатами тех или иных работ. Здесь речь идет об офицерах, возглавлявших команды солдат, посланных на работу.
Артикул 52 служит продолжением и развитием 50 артикула. В нем устанавливалась уголовная ответственность за уклонение от исполнения назначенных работ в форме прогула или ухода с работы до ее окончания.
Артикул 53 устанавливает обстоятельства, исключающие ответственность за неисполнение солдатом приказания офицера о выполнении работ.
В толковании артикула отмечается, что власть («команда») офицера теряет силу, если она выходит за пределы интересов царя и государства в целом, а сама должность солдатская не требует исполнения таких распоряжений офицеров, которые не соответствуют военной царской службе. Отсюда и вытекает право солдат не выполнять такого рода распоряжения.
Это общее правило, вызванное потребностью урегулировать использование солдатского труда в армии, в частности при личном обслуживании офицеров, определяет вообще пределы власти офицеров над солдатами и круг обязанностей последних.
Основным критерием предела власти офицера являются интересы царя, государства и характер военной службы. Определение предела власти офицеров над солдатами дает возможность судить о законности и незаконности их приказов и распоряжений; оно направлено на борьбу с произволом офицеров в армии как пережитка дворянско-поместной системы в армии.
Предоставление солдату права не выполнять незаконные распоряжения офицеров свидетельствует о некотором повышении роли и значении солдата в армии времен Петра I в сравнении с ролью солдата дворянско-поместного войска России предыдущего периода и постоянных армий стран Западной Европы.
Артикулы 54 и 55 служат продолжением предыдущего. Исходя из основного положения арт. 53, арт. 54 запрещает офицерам под страхом наказания принуждать своих солдат к трудным и тяжелым работам на себя, хотя бы и за плату. Однако в тех случаях, когда офицер не имеет при себе своих слуг и попросит кого-либо из солдат оказать ему помощь в чем-либо и если эта работа может быть легко выполнена, то солдаты, где бы их ни просили, не должны отказываться.
В первоначальном тексте артикула наказание состояло из лишения чести и чина, но Петр I добавил «и имения». Повышение санкции за чрезмерное использование офицером труда солдат в личных интересах свидетельствует о том, что Петр I стремился отношения офицеров к солдатам основать на строгом законе и всячески ограничить произвол офицеров.
В арт. 55 регламентируются случаи, когда солдат в свободное время пожелает «офицеру добровольно своим портным или сапожничьим ремеслом услужить и на оного работать».
Глава VI. «О воинских припасах, ружье, мундире, о потрате и небрежении онаго»
Глава VI направлена на охрану оружия, обмундирования, снаряжения, боеприпасов и др.
В период существования поместного войска государство почти не оказывало заботы о вооружении и обмундировании армии. По мере развития военного искусства и образования регулярной армии содержание ее во всем объеме взяло на себя государство. В условиях резкого обострения классовой борьбы против усиливающегося крепостничества и решения задач выхода на морские побережья приобретает исключительное значение повседневная готовность армии к действиям. Для этого необходимо, в частности, содержание оружия, обмундирования, снаряжения и т. п. в полной боевой готовности.
Попытки установления правил содержания оружия в чистоте, исправности и сохранности имели место и в допетровское время. Так, например, в Уставе ратных, пушечных и других дел (1607-1621 гг.) содержатся правила обращения с оружием и сбережения его и устанавливаются меры наказания за нарушение этих правил*. В царской грамоте от 11 января 1643 г. об отправлении дворян и детей боярских на службу определялось, с каким оружием и в каком снаряжении должны являться на военную службу дворяне и дети боярские**.
Однако законодательство XVII века оказалось недостаточным в новых условиях. Образовавшаяся регулярная армия Петра I потребовала новых законов, которые бы установили твердые правила отношения воинов к оружию и другому казенному военному имуществу и определили бы меры наказания за нарушение этих правил. Такого рода законами и явились постановления главы VI Артикула Воинского.
Глава VI подчеркивает тесную связь между отношением солдата к оружию и снаряжению и отношением его к военной службе. Поэтому умышленное оставление оружия на поле, противоправное отчуждение обмундирования и оружия и умышленная порча оружия и другого снаряжения рассматривается как попытка солдата уклониться от исполнения своих обязанностей по службе.
Устанавливаются суровые наказания для тех, кто покупает у солдата или принимает в залог казенное военное имущество. Эти лица квалифицируются как соучастники в совершении солдатом противоправных действий, ибо тем они «солдата к службе своего государя негодна чинят» (см. толк, к арт. 59).
Арт. 56. Данный артикул предусматривает лишь дисциплинарную ответственность солдата за небрежное отношение к своему мундиру и к оружию, а офицера за то, что он не предотвратил эту небрежность солдата.
Арт. 57. Артикул предписывает жестоко наказывать шпицрутенами тех, кто умышленно бросит свое оружие и оставит его в поле.
Артикул 58 устанавливает уголовную ответственность за порчу оружия, боеприпасов и разных инструментов. В нем не содержится указания на умышленное совершение этих преступлений. Однако артикул имеет в виду случаи, когда эти действия совершались не по приказанию начальника в связи с боевой обстановкой, а самовольно.
Наказание за самовольный слом и порчу оружия, боеприпасов и инструментов определялось в зависимости от времени и обстоятельств дела, т. е. в военное или мирное время, с целью уклонения от участия в сражениях или без этой цели, умышленно или по неосторожности, и т. д.
Арт. 59. Артикул формулирует два вида преступлений: промотание военными людьми мундира или оружия и покупка, прием в обмен или залог от военных оружия или мундира штатскими.
Необходимость наказания покупателей и залогопринимателей в толковании обосновывается тем, что они способствовали солдату в промотании ружья, сабли, амуниции и других принадлежностей вооружения и тем самым делали солдата непригодным к несению военной службы.
Толкование, по существу, относится ко всем статьям главы VI, поскольку в ней указывается на важность и значение оружия для победы над неприятелем.
Глава VII. «О смотре»
Глава VII определяет уголовную ответственность за нарушение установленного законом порядка проведения смотра в войсках.
Порядок проведения смотра поместного войска впервые сравнительно подробно был определен Иваном IV в «Уложении о службе». Впоследствии более подробно смотры регламентировались Соборным Уложением 1649 года и царскими грамотами и указами, издаваемыми, как правило, перед походами. Во время смотров проводилась проверка мобилизационной готовности войск и состояния вооружения, раздача и перераспределение поместных земель, а также выдача денежного жалования работникам перед походом. «Да и то б есте дворяном и детем боярским сказали, – говорилось в царской грамоте 11 января 1643 г., – что на нашей службе бояром нашим и воеводам велим их смотреть на конех, во всякой ратной сбруе, также и саадаков и долгих пищалей и карабинов у них и у людей их велим смотреть, и они б однолично на нашу службу готовились совсем против нашего указу»*.
Порядок смотра в войсках русского государства более подробно определяется в главе XLIV Устава Воинского «О смотре солдат, и что притом примечать надлежит». В этой главе говорится, что смотры производятся: 1) при формировании новых полков, т. е. когда новый полк навербован полностью и надлежащим обмундированием снабжен; 2) «при комплектовании полков во всяких вещах», т. е. при снабжении полков всяким вещевым довольствием. Если при осмотре обнаруживалось, что войскам были поставлены негодные лошади и недоброкачественные мундиры и прочие вещи, то виновные в этом обязаны были произвести замену за свой счет без вознаграждения. Проводились и обыкновенные ежемесячные смотры полков, стоящих на квартирах, имея в виду установление точных списков личного состава (офицеров и солдат) полка, чтобы при раздаче жалованья не допустить подставных лиц (ПСЗ, т. V, № 3006).
Арт. 60. Данный артикул устанавливает уголовную ответственность начальников за неявку и непредставление своей части на смотр. Неявка на смотр рассматривалась как тяжкое преступление; виновные в этом приравнивались к бунтовщикам, которые подлежали повешению «без всякой милости» (см. арт. 137).
Арт. 61. Устанавливается порядок участия в смотре больных с целью наиболее точного учета численности армии.
Установление точного списочного состава воинских частей постоянной армии имело большое значение не только для определения государственных расходов на армию и устранения незаконного получения денег на несуществующие души, но и в целях проверки укомплектованности воинских частей.
Арт. 62. Артикул запрещает под страхом наказания являться на смотр с чужим оружием.
Арт. 63. На первый взгляд данный артикул мало связан с содержанием главы «О смотре». В нем говорится вообще об уклонении от военной службы путем симуляции болезни, членовредительства и умышленной порчи лошадей. Но если иметь в виду, что на смотры в войсках возлагалась задача проверки боеготовности проверяемой части в целом, а значит, и годности к дальнейшему несению военной службы каждого воина в отдельности, то станет понятным стремление многих солдат и даже некоторых офицеров избавиться от тяжелой военной службы в условиях затянувшейся Северной войны. Вот почему виновные в умышленном совершении предусмотренных артикулом деяний наказывались вырыванием ноздрей, а затем ссылкой на каторгу.
Глава VIII. «О корму и жалованье»
Глава VIII посвящена очень распространенным злоупотреблениям в области продовольственного и вещевого снабжения армии и уплаты жалованья. Из всех статей данной главы лишь артикул 66 предусматривает преступление, совершаемое офицерами в отношении подчиненных (присвоение денег, продовольствия и вещей, полагающихся подчиненным, и т. п.). Кроме того, арт. 67 предписывает (без санкции за неисполнение) взыскивать долги с подчиненных таким образом, чтобы подчиненному оставалось на пропитание.
В арт. 65 предусматривается преступление против государственной казны – получение жалования, корма или провианта на несуществующих солдат и лошадей и присвоение этих ценностей. Наконец, преступления, предусмотренные арт. 64 и 68, – это нарушения воинской дисциплины, вызванные неуплатой жалованья, что имело место довольно часто.
Ответственность за различные преступления в области снабжения армии, совершавшиеся комиссарами, провиантмейстерами и другими должностными лицами, а также комиссионерами и подрядчиками, определялась в целом ряде специальных законов*, а также и в других артикулах (например, в арт. 194, 200).
Артикул 64 запрещает самовольную отлучку офицеров и рядовых для того, чтобы просить жалованье или иные причитающиеся им деньги.
В Уставе Воинском (гл. 44, п. 2) устанавливалось, что выплата жалованья и содержания производилась во время смотра. Это стимулировало явку на смотры и должно было, по мысли законодателя, пресекать попытки получать деньги, вещевое, продовольственное и фуражное довольствие на несуществующих людей и лошадей. Неуплата денег офицерам и солдатам или длительная задержка жалованья были постоянным явлением в армиях XVIII века, в том числе и в русской, частью из-за недостатка средств, частью из-за массовых хищений. Понятно, что воинские люди отправлялись к соответственным начальникам требовать своего жалованья. Установление уголовной ответственности преследовало цель предупредить оставление части, которое потом вообще могло привести к дезертирству, и предупредить возмущение со стороны офицеров и солдат в случае скопления их в тех местах, где они требовали жалованье.
По артикулу 65 карается чрезвычайно распространенное и наносившее огромный вред армии и казне явление – получение офицером денег, продовольствия, вещевого довольствия на вымышленных солдат, фуража и сбруи на несуществующих лошадей.
Регламент Кригскомиссариату 1711 года (ПСЗ, т. IV, № 2456) требовал, чтобы в ведомостях на выдачу жалованья не помещать умерших, беглых и отлучившихся; перед выдачей жалованья произвести смотр драгун и солдат, удостоверившись, что казенное имущество в должном порядке; жалованье отлучным не давать, так же как и отпускным офицерам; за беглых и незаконно упущенных удерживать штраф с начальников и т. д.
В рукописном экземпляре начало арт. 65 было изложено так: «Кто из офицеров при выдаче жалованья, корму и провианту, на более число солдат нежели он действительно имеет денег возьмет». Конец этой фразы, видимо, по указанию Петра I был изменен: «возмет на излишнее число солдат и более нежели он уреченное число имеет денег» (см. текст). Таким образом, преступлением признано также и получение денег на действительное число солдат, если оно превышает установленный контингент.
Артикул 66 карает еще более распространенное деяние – присвоение офицерами жалованья, провианта, вещевого довольствия и прочих предметов, даваемых для их подчиненных, а также излишние удержания за мундир и другие предметы, предоставляемые солдату.
По законодательству Петра I до 1719 года деньги за мундиры и амуницию вычитались из жалованья воинских людей и отправлялись из полков в мундирные канцелярии. И. Посошков писал, что эти вычеты для солдат очень тягостны: «Жалованья ему за месяц учинено только тридцать алтын, а за вычетом только дается ему десять алтын или меньше и из такового малого жалованья чем ему шуба и шапка, и рукавицы, и чулки или онучи купить»*.
Скудный остаток жалованья нередко присваивался командирами под различными предлогами. Подобные злоупотребления весьма нередко вызывали бунты, коллективные протесты и массовое дезертирство. На это обращает внимание толкование к арт. 66. В рукописном издании говорилось: «Ибо когда солдату оное не дастся, что ему принадлежит, тогда может легко возмущение от того произойти». Слово «возмущение» было зачеркнуто Петром I и взамен поставлено «всякое зло». Это более верно по существу, так как последствием могли быть так же дезертирство, грабеж и кража, в частности у жителей, совершаемые голодными и раздетыми солдатами, и т. д.
Арт. 67. Вычеты в счет предоставленных подчиненным займов, действительных или мнимых, были формой обирания солдат. В арт. 67 законодатель, по существу, ограничился лишь рекомендацией, не установив никакой санкции.
Артикул 68 по своему содержанию перекликается с арт. 64. Публичное, в присутствии значительного числа других воинских людей, требование денег артикул приравнивает к возмущению, а того, кто будет кричать о деньгах, признает «заводчиком» (вдохновителем) возмущения. Это, по-видимому, означало применение наказания в соответствии с артикулами 133 и 135.
Толкование касается другого вопроса – о квалификации отказа от выполнения своих обязанностей.
В первоначальном тексте говорилось, что это есть «действительное возмущение, когда ружье приложа не похотят в бой вступать, пока деньги оным выданы будут, и почитается сие за властную измену»**.
Петровская редакция артикула уточняет, что кара постигает как офицеров, так и солдат и устанавливает, что преступлением признается не только отказ от участия в бою («ружье приложа не похотят в бой вступать»), а всякое невыполнение обязанностей по своей должности («своей должности чинить не будут»). Таким образом, карается отказ от несения обязанностей как в момент боя, так и вне соприкосновения с неприятелем и, видимо, даже в мирное время.
Глава IX. «Об отпуске из службы»
Глава IX регламентирует отпуск и увольнение с военной службы.
В период существования поместного войска служба в армии определялась размером земельных владений и потому уход кого-либо со службы возмещался самим же ушедшим за счет его сыновей и родственников* или «даточных» людей**, или внесением денег***. Существовала в известной мере наследственность военной службы.
С переходом к регулярной армии и во время затянувшейся Северной войны (1700-1721 гг.) характер службы резко изменился. Службу приходилось нести там, «где царь укажет». Военная служба стала продолжительной и несменяемой, трудной и опасной для жизни. Стремление уклониться от несения военной службы резко усилилось, а сами мотивы и средства уклонения стали разнообразны.
Задача укрепления армии потребовала решительной борьбы со всевозможными уклонениями от военной службы. В этих целях нужно было в законе определить юридические признаки уклонения и виды наказания за него. Это задача, в части отпусков со службы, в известной мере разрешалась главой IX.
Арт. 69. Устанавливается уголовная ответственность офицера за самовольное освобождение от военной службы подчиненных ему солдат и унтер-офицеров, а также ответственность солдат и унтер-офицеров за домогательство от своих командиров увольнения с военной службы.
Арт. 70. Определяется порядок освобождения солдат и унтер-офицеров от военной службы по случаю неизлечимой болезни, увечья или по старости. По установлении непригодности к военной службе освобожденного снабжали соответствующим отпускным документом.
Арт. 71. Запрещается просить увольнения с военной службы во время походов, в боевой обстановке, а также при выполнении определенных работ.
Виновный не только был обязан довести до конца полученное задание, но и подлежал изгнанию со службы без льгот и привилегий, связанных с отставкой («без абшиду из службы выгнан будет»).
Арт. 72. В нем воспрещается офицерам самовольно без ведома старшего командира отпускать своих подчиненных из лагеря как с поручением (по-видимому, личного характера), так и в отпуск домой. В отличие от арт. 69 здесь говорится об отпуске из лагеря на время, а потому предусматривается более мягкая санкция.
Артикулы 73-75 регламентируют взаимоотношение офицеров с их слугами. В них устанавливается уголовная ответственность слуги за самовольный уход от своего господина, особенно в боевой обстановке (арт. 73) и офицера – за прием к себе челядина, ушедшего от своего прежнего господина без надлежащего отпускного документа или других доказательств об отпуске (арт. 75). Это требование было выражено еще в ст. ст. 11-13 главы XX Соборного Уложения 1649 года.
Глава X. «О маршах и походном строю»
Глава X предусматривает те специфические преступления, которые могут иметь место во время похода и приготовления к нему.
Артикулы главы X имеют в виду военное время: это видно из характера наказуемых деяний и видов наказаний.
В главе предусматриваются: 1) различные виды уклонения от похода: опоздание к походу, неприбытие в свою часть после подъема ее к походу, уклонение от похода путем обмана, самовольный выход за отводные караулы (арт. 76, 77, 78, 80); 2) грабежи и насилия в отношении населения (арт. 81, 83).
Кроме того, ст. 79, не относящаяся к области уголовного права, предоставляет офицеру право принудить солдата к явке в строй даже путем ранения виновного.
Поведение войск на марше определяется в книге 3 Устава Воинского, называемой «О экзерциции и приуготовлении к маршу», и в ряде глав первой книги Устава Воинского 1716 года.
Главное внимание в главе X уделяется борьбе с неявкой или опозданием к походу; с этим связывается весьма реальная возможность совершения грабежей, насилий и подобных деяний.
Артикул 76 предусматривает опоздание с явкой в свой полк или роту, когда будет дан сигнал к походу. Наказание близко к дисциплинарному взысканию. Мягкие наказания были назначены за это деяние и ранее в Уложении Шереметьева и Кратком Артикуле Меншикова.
Артикул 77 предусматривает наиболее существенное из преступлений этой категории – неявку в часть, когда она выступила в поход.
Преступление выражается в том, что когда войско пойдет в поход, виновный самовольно остается позади из-за лености, промедления или по другой причине, следовательно, как умышленно, так и по неосторожности.
Артикул рассматривает такое преступление наравне с дезертирством и предписывает судить виновного как дезертира и иногда даже более жестоко – в зависимости от обстоятельств дела.
Из толкования, объясняющего суровость наказания, видно, что артикул имеет в виду военное время и театр военных действий. Суровость наказания, по мысли законодателя, должна была предупредить такие тяжкие последствия неявки в часть, как грабежи, дезертирство, а равно выдачу военной тайны неприятелю, если отбившийся от части попадет к нему.
Оставление своего места в походном строю, в частности неприбытие в свою часть, когда она выступила в поход, сурово каралось и по Уложению Шереметьева и Краткому Артикулу Меншикова, видимо, для предупреждения мародерства и других последствий, о которых говорит толкование к арт. 77. В собственноручной инструкции, данной Петром I фельдмаршалу Шереметьеву для руководства при походе в Померанию, за оставление места в строю солдат предписывалось ссылать на каторгу, а офицеров вешать на том же месте, где пойманы*.
Содержание арт. 78 неясно. П.О. Бобровский полагал**, что он является продолжением толкования к арт. 77, а следовательно, подлежит применению в тех случаях, когда в результате неявки солдата или офицера в поход или самовольной отлучки наступили те тяжелые последствия, о которых упоминает арт. 77 (насилия, грабежи, дезертирство, разглашение военной тайны).
Артикул 79 не содержит уголовно-правовой санкции и не относится к уголовному праву. Он освобождает от ответственности офицера, который «уязвит», т. е. ранит, нанесет телесное повреждение или побои солдату, отказавшемуся идти в строй. В рукописи артикул оканчивался словами «тогда офицеру сие отпустится». В печатном издании, видимо, по указанию Петра I это место изложено в новой редакции так: «тогда вина та офицеру отпустится». Новая редакция более четко выражает правомерность действий офицера, предпринимаемых, в частности, с целью избежать вредных последствий, о которых говорит толкование к арт. 77.
Артикул 80 предусматривает частный случай уклонения от похода путем симуляции болезни. Санкция неопределенная, но указывающая на суровость наказания.
Как в рукописи, так и в печатном тексте артикула, по всей вероятности, сохранилась описка. Очевидно, законодатель хотел сказать не «другим в наказание», а «другим в назидание».
Артикул 81 не содержит норм уголовного права. Он обязывает командиров во время нахождения войска в марше оплачивать жителям украденное или отнятое у них и «ответ дать» в этом. По-видимому, по мысли законодателя, командиры и обер-офицеры должны производить расходы из собственных средств и давать ответ за то, что не сумели предотвратить грабежи со стороны своих подчиненных. Таков смысл последней фразы артикула. Сами же виновные в грабеже подлежали ответственности по арт. 83.
В XVII и XVIII вв. притеснения, грабежи, насилия со стороны воинских частей, особенно наемных, в том числе и на территории своего государства, совершались в огромных масштабах. В частности, в Померании и Мекленбурге в 1710-1714 гг. такие насилия совершались и русскими частями, что бесславило русскую армию – победительницу под Полтавой.
Правительство Петра I и командование приняли ряд суровых и решительных мер к пресечению таких поступков. Когда впоследствии на основе конвенции с Данией от 9 июня 1715 г. и трактата с Пруссией 45 батальонов русской пехоты и 7000 драгун вступили в Северную Германию, они вели себя дисциплинированно*. Очевидно, известную роль сыграл и Артикул Воинский, который уже был в это время действующим законом.
Артикул 82 с целью пресечения тех же последствий, которые перечислят толкование к арт. 77, запрещает под страхом смертной казни хождение без разрешения за отводные караулы, т. е. за внешнюю линию часовых.
Артикул 83 в соответствии с общей суровостью наказания за насилие во время похода карает смертной казнью через повешение воровство или грабеж «вне обоза», т. е. преимущественно в отношении жителей.
Под обозом (лагерем) в арт. 83 понимается место временного отдыха войск на марше.
Глава XI. «О квартирах и лагерях»
Глава XI как бы продолжает предыдущую главу. Основное содержание ее направлено на поддержание воинской дисциплины в лагерях, на квартирах, а также в известной мере на ограждение местного населения от самоуправства и насилия со стороны ратных людей.
Необходимость регламентации поведения воинских людей на квартирах, в лагерях возникла очень рано. В допетровский период во время походов и на постоях армия питалась главным образом за счет местного населения. При таком положении нередко было трудно отграничить законные сборы с населения от грабежа. Соборное Уложение 1649 года сделало попытку повести борьбу с этого рода злоупотреблениями ратных людей (гл. VII), но она оказалась недостаточной; за одни и те же преступления ратные люди наказывались менее строго, чем остальные граждане. По ст. 28 главы VII Соборного Уложения укравшему лошадь отрубали руку, а как поступить с ратником, укравшим рогатый скот, глава VII ответа не дает.
Более решительные меры против всевозможных бесчинств ратных людей в отношении местного населения были предприняты Петром I в ходе Северной войны. В числе этих мер особую роль играл Артикул Воинский.
В главе XI Артикула Воинского устанавливается суровое наказание за нарушение уставных правил пользования квартирами, за грабежи, насилия и самоуправство в отношении хозяина квартиры я его людей, а также за нарушение лагерной дисциплины.
Арт. 84. В артикуле устанавливается уголовная ответственность за самовольное занятие квартир. Согласно Уставу Воинскому (глава XLV «О поставке на квартиры полка или роты, и что при том хранить должно») при остановке войска в селе, городе или в другом назначенном месте квартиры распределялись квартирмейстером заблаговременно и в зависимости от воинского звания*, чтобы при занятии квартир не было беспорядков.
Нарушители этого уставного порядка карались согласно артикулу как «возбудители возмущения»**. Законодатель здесь имеет в виду не восстание и бунт, а возмущение, возникшее на почве неурядиц и беспорядков. Различая возмущение и бунт, законодатель, тем не менее, ставит их всегда рядом и устанавливает за них жестокое наказание (см. арт. 133, 135, 136, 173).
Толкование к артикулу, устанавливая правило: расквартированные должны себя вести так, чтобы хозяин дома мог продолжать жить в своем доме и заниматься хозяйством, – дополняет главу ХLV Устава Воинского «О поставке на квартиры…».
Арт. 85. Артикул охраняет интересы хозяина дома от насилий, притеснений и произвола со стороны расквартированных в его доме воинских людей.
В нем устанавливается наказание за нанесение хозяину дома, его людям и слугам побоев, оскорблений действием и словом, за причинение материального ущерба расквартированными в его доме.
Сравнительная суровость наказания за предусмотренные артикулом деяния была вызвана бесчинствами, грабежами, насилиями и вымогательствами со стороны воинских людей по отношению к местному населению. И. Посошков рассказывает, что офицеры и солдаты на квартирах «обиды страшные чинят, что и исчислить невозможно»*.
В арт. 86 говорится об ответственности хозяина дома и его людей за обиду солдату, нанесенную ими, но не указывается, в чем она состоит. Отсутствие определенной санкции и предоставление командованию права рассмотрения возникшего недоразумения между хозяином дома и расквартированным у него солдатом объясняется главным образом тем, что при постоях случаи обиды солдат местными жителями были весьма редким явлением, да и повод к тому, как правило, подавали сами военные. Законодатель стремился создать благоприятное отношение местного населения к армии.
Артикул 87 дополняет арт. 85 и устанавливает ответственность за нанесение убытка хозяину дома в результате пожара, возникшего по вине квартирантов – солдата или офицера.
Наказание определяется в зависимости от умысла и степени виновности солдата и офицера в возникновении пожара.
Толкованием устанавливается общее правило, согласно которому случайность наступления тяжелых последствий не влечет за собой наказания («ибо о внезапном случае никто ответу дать не должен»).
За умышленный поджог устанавливалась отсылочная санкция: «наказан будет, яко зажигальщик». Поджигатели согласно артикулам 178 и 181 карались смертной казнью (см. об этом также ст. 4 главы II Соборного Уложения 1649 года).
Артикулы 88-89 регламентируют поведение и определяют обязанности рядовых на квартирах. Как видно, законодатель исходит из того, что военную службу нужно хорошо нести везде: в казармах, лагерях, на квартирах и т. д.
Артикул 90 устанавливает наказание за нарушение правил о поддержании чистоты в лагерях.
Артикулом 91 предусматривается жестокое наказание за нарушение правил прохода на территорию лагеря, города, оборонительного земляного сооружения («ретраншемента»), крепости и выхода оттуда.
В тексте толкования указывается, что суд должен учитывать субъективное отношение нарушителя к совершенным им деяниям, а также условия времени совершения этих действий («во время ли войны или мира то учинится»).
Артикулы 92-93 определяют наказание за самовольную отлучку офицеров и рядовых из своей части в ночное время, с целью добычи и т. д.
Самовольная отлучка по артикулам 92 и 93 каралась смертной казнью, тогда как за самовольную отлучку по арт. 64 (гл. VIII) наказывали офицера – штрафом и лишением чина, а рядового – шпицрутенами. Это объясняется тем, что законодатель проведение ночи вне своей части, а также самовольную отлучку «для добычи» рассматривал как более опасные виды самовольной отлучки, подрывающие боевую готовность армии.
Глава XII. «О дезертирах и беглецах»
В законодательстве и деятельности государственных органов XVII и первой половины XVIII вв. очень большое место занимает проблема дезертирства из армии. Уже Соборное Уложение 1649 года в главе VII предусматривает несколько видов уклонения от воинской службы (ст. ст. 8, 9, 19, 20).
Во время царствования Петра I в связи с обострением классовой борьбы и усилением угнетения трудящихся, одним из видов которого были беспрерывные рекрутские наборы, дезертирство еще более распространяется. Правительство издает многочисленные указы и распоряжения, большей частью усиливая наказание за дезертирство, но нередко прибегая к амнистии (при условии добровольной явки) и к некоторому улучшению положения солдат.
О размерах дезертирства можно судить по следующим цифрам. С 1705 по 1709 гг. ежегодно убегало не менее 10 тысяч человек; в 23 драгунских полках, стоявших на Висле, осталось в 1707 году вместо 23 тысяч только 8 тысяч человек*. Опасность дезертирства усиливалась и потому, что беглые солдаты организовывали шайки, которые совершали грабежи, насилия и пр.
Так, в 1719 году князь Трубецкой доносил, что в Мценском и других уездах Московской губернии оперируют воровские и разбойничьи шайки, состоящие главным образом из беглых солдат и рекрутов, число участников шаек доходит до 100 и 200 человек.
В царствование Петра I издается огромное число указов о дезертирах. В указе от 27 сентября 1700 г. предписывалось пойманным беглым солдатам чинить казнь, чтобы впредь другим неповадно было.
Указом 19 января 1705 г. предписано вешать одного из трех дезертиров, а двух остальных бить кнутом и ссылать на вечную каторгу. Добровольно явившихся беглецов по указам от 18 февраля и 4 июля 1705 г. (ПСЗ, т. IV, № 2031) ссылали на каторгу на 5 лет и потом возвращали в полки. Указом 24 августа того же года приказано вешать только «заводчиков», а если их нет, то каждого десятого, остальных бить кнутом и оставлять в полку.
Артикул Воинский установил, как правило, применение к дезертирам смертной казни, что явилось заимствованием из современного исключительного по жестокости прусского и частью шведского уголовного законодательства**.
Поскольку причины массового дезертирства лежали в социальных отношениях и самая изощренная репрессия оказывалась бессильной, Петр I пошел на значительное смягчение наказаний (см. комментарий к арт. 95) и вынужден был произвести существенные реформы в области снабжения армии, изменить в известной мере правовое положение солдат.
В главе XII предусматриваются следующие преступления:
1) Бегство с поля боя (арт. 94).
2) Дезертирство из гарнизона, лагеря, похода (арт. 95, 96).
3) Бегство с поля боя целых воинских частей (арт. 97, 98).
4) Перебежка к неприятелю (арт. 99).
5) Промедление с возвращением из поездки (арт. 100).
В главе XII только артикулы 95, 96 и 100 предусматривают преступления, совершенные как в военное, так и мирное время. Остальные имеют в виду преступления, совершенные непосредственно во время боя.
Артикул 94 карает бегство из части, находящейся в непосредственном соприкосновении с неприятелем, или бегство во время боя. В артикуле для характеристики тяжести вины этих преступников, подчеркивается, что они уходят, не выполняя своей обязанности оборонять знамя свое или штандарт (знамя кавалерийской части) до последней капли крови.
В толковании подчеркивается все значение борьбы за честь войскового знамени и указывается, что тот, кто знамя или штандарт до последнего часа своей жизни не обороняет, не достоин называться солдатом.
Виновные в бегстве от неприятеля, если они не пойманы, заочно подвергались шельмованию. После поимки они подлежали смертной казни («убиты будут»). Артикул предлагает передавать виновных в их роту или полк и там без судебного процесса вешать на первом дереве. Такой порядок применения смертной казни был установлен для большего устрашительного воздействия репрессии.
В толковании поясняется, что солдат, симулировавший болезнь и потому отпущенный офицером, может быть достоин той же казни, т. е. приравнивается к беглецам.
Вместе с тем толкование предоставляет суду пощадить боязливых и несмелых по его усмотрению в зависимости от личности виновных и обстоятельств дела.
Артикул 95 предусматривает дезертирство – уход из гарнизона, лагеря, похода и т. п. как на театре военных действий, так и вне его. Дезертирство карается независимо от времени пребывания в бегах. К дезертирству приравнивается самовольный переход из одного полка в другой «без паса», т. е. без соответствующего документа.
В изданиях Артикула Воинского, напечатанных в 1715 году, артикул 95 состоял только из нынешней его первой части и содержал абсолютно определенную санкцию – всякий дезертир независимо от сроков его пребывания беглым должен быть повешен.
Однако эта санкция не уменьшила дезертирство и только стимулировала создание беглыми солдатами разбойничьих шаек.
Дезертирство порождалось глубокими причинами, оно было одним из проявлений обострения классовой борьбы. Дезертирству способствовали очень плохие условия, в которых находились солдаты, частью из-за недостатка государственных средств на содержание огромной для того времени постоянной армии, частью из-за самого разнузданного и дерзкого воровства и злоупотреблений должностных лиц, оставлявших солдата раздетым и голодным.
Особенно тяжелым было положение только что призванных в армию рекрутов. Военная коллегия в 1719 году констатировала, что рекруты сбегают или гибнут в пути из-за невыносимых условий. Собранных в губерниях рекрутов заковывают в цепи и ведут скованными. Приведя в город, держат по тюрьмам и острогам немалое время в великой тесноте и изнурении. Отправляют в далекий путь с одним и то негодным офицером. По пути многие умирают от болезней. Другие, не стерпя такой великой нужды, бегут и пристают к воровским компаниям и «становятся они ни крестьяне, ни солдаты, но разорители государства*.
Убедившись, что самые суровые репрессии не могут пресечь дезертирства, Петр I указом от 20 декабря 1717 г. (ПСЗ, т. V, № 3136) отменил артикул 95 в его прежней редакции, заимствованной из бранденбургско-прусских и шведских артикулов. В указе пояснялось, что «сие (т. е. установление смертной казни за каждый случай дезертирства. – Н. Д.) взято с прикладу иных Государств, где люди наемные служат, а не указом берут, того ради сей пункт переменяется по сему». Таким образом, Петр I признал непригодность перенесения нормы, изданной для наемных войск, в национальную армию.
В новой редакции прежде всего установлено существенное смягчение наказания для молодых солдат – рекрутов, служивших менее года.
Для них же в случае повторности побега, а также для прослуживших более года определяется суровое наказание (бить кнутом, вырезать ноздри перед полком и ссылать на галеры навечно), но смертная казнь исключается. Указом от 13 июня 1720 г. смертная казнь была восстановлена для тех дезертиров, которые явились добровольно, были прощены, но вновь убежали (ПСЗ, т. VI, № 3599).
Хотя указ 1717 года отменил прежнюю редакцию арт. 95, в дальнейшем она воспроизводится в печатных изданиях Артикула Воинского (в частности, в издании 1719 года), но следом за ней помещается содержание Указа 1717 года, составляющее части 2, 3, 4 арт. 95. При издании Полного собрания законов в 1830 году арт. 95 напечатан в том виде, какой он получил после издания указа 1717 года.
Толкование к арт. 95 содержит новую норму, устанавливая жестокое наказание (но не определяя его) для укрывателей беглых солдат.
Артикул 96 устанавливает смягчение наказания для дезертиров, которые, «раскаясь на дороге», явятся добровольно.
Этот артикул, как отмечают многие авторы, не стимулировал возвращения беглых солдат. Он был сформулирован в соответствии с прежней редакцией арт. 95, предусматривавшей только смертную казнь. После издания указа 1717 года смягчение наказания в арт. 96, по сравнению с арт. 95, стало не столь значительным. Почти непрерывно отдельными указами правительство Петра I объявляло о полном освобождении от наказания дезертиров в случае их явки в установленные сроки и затем многократно продляло эти сроки.
М.П. Розенгейм писал, что большей частью манифесты и указы о добровольной явке не имели большого влияния, так как при невероятной волоките в судебных органах добровольно явившиеся находились в тюрьмах в ужасных условиях долгое время, иногда много лет, в ожидании решения и, таким образам, фактически от наказания не избавлялись.
Впрочем, нередко добровольно явившиеся вообще не предавались суду и только подвергались дисциплинарным взысканиям*.
Артикул 97 предусматривает случай бегства всей части (полка или роты) после того, как она вступила в бой. Если виноваты в этом только начальники, то лишь они одни подлежали обесчещению (преломление шпаги и шельмование) и повешению. Если виноваты также и рядовые, то из рядовых повешению подлежал по жребию каждый десятый или как по выяснении обстоятельств дела будет признано необходимым.
Остальные рядовые наказывались шпицрутенами. Кроме того, вся часть считалась обесчещенной и должна была стоять вне лагеря без знамен, пока не снимет пятно своей храбростью.
Этот артикул не устанавливал объективного вменения, так как лица, которые могли доказать свою невиновность (например, доказать, что они активно пытались пресечь бегство солдат), не подвергались наказанию.
В рукописном экземпляре децимация, т. е. повешение каждого десятого рядового по жребию, была установлена как безусловное наказание. Петр I включил слова «или как по изобретению дела положено будет», сделав тем самым децимацию факультативной и предоставив Генеральному военному суду право применять другие меры.
В имеющихся в распоряжении составителей документах нет доказательств реального применения децимации.
Артикул 98, очевидно, предусматривает тот случай, когда бежавшие части или соединения находятся фактически вне пределов власти командования и правительства. Это могло иметь место, когда русские войска находились в Северной Германии в качестве союзных войск.
Отступные части в течение девяти недель вызываются в Генеральный военный суд и им дается салф-кондукт, т. е. охранная грамота для беспрепятственной явки в суд. Однако салф-кондукт не исключает назначения и применения наказания, которое виновный должен понести.
Случаи выдачи охранной грамоты преимущественно относятся к наемным войскам. Выдача такой грамоты, видимо, имела назначением предупредить переход целой части к неприятелю или уход ее в другое государство. О салф-кондукте см. в разделе IV настоящей книги.
В толковании к арт. 98, в частности, говорится, что нет смысла повторять о салф-кондукте, поскольку об этом «я уже в описании судебных тяжеб или процессов пространно упоминал». Несомненно, это замечание было сделано в первом лице автором проекта для царя или кого-либо из высших сановников, а затем по небрежности составителей и редакторов попало в текст закона.
Артикул 99 предусматривает ответственность за одно из тягчайших воинских преступлений – перебежку к неприятелю. Уложение 1649 года предписывало вешать перебежчиков («переезщиков») на виду у неприятельских полков и конфисковать их имущество (ст. 20 гл. VII).
По арт. 99 имя переметчика прибивалось к виселице, и он заочно подвергался шельмованию и объявлялся изменником с конфискацией имущества. При поимке виновного он подлежал повешению без суда. К переметчикам толкование к арт. 99 приравнивало воинских людей, попавших в плен и не возвратившихся в свою часть, когда к этому предоставлялась возможность.
Толкование специально оговаривает ответственность за один лишь умысел перебежать к неприятелю, если он имел место у многих лиц, т. е., по существу, был сговор. Слова артикула «оные в некоторых местах живота лишены бывают», видимо, надо понимать в том смысле, что лишь к некоторым из виновных может быть применена смертная казнь. Следует учесть, что в наемных войсках Западной Европы перебежка к неприятелю или сговор о такой перебежке встречались очень часто.
Последняя строка толкования «Еще такожде повешены бывают оные, которые в дезертировании поимаются», по мнению П. О. Бобровского, относится к арт. 95 и толкованию, где сказано о наказании укрывателей.
Артикул 100 карает вычетом из жалованья опоздание с возвращением из правомерной поездки (из отпуска, командировки и т. п.). В первоначальной редакции артикула размер вычета устанавливался из расчета – месячное жалованье за 8 дней опоздания. Петр I вместо 8 дней поставил 7. Царь зачеркнул также слова «честные причины», видимо, как ничего не выражающие, и заменил словами «знатные причины», т. е. основательные, уважительные.
В перечень «знатных» причин, который дан в толковании, Петр I добавил «Ежели родители его, или кто дом его правит умрет, и прочия причины, которыя судья за праведныя и необходимыя признает», т. е. признал расширенный им перечень примерным, а не исчерпывающим, как было в рукописном экземпляре, и предоставил право судье в конкретных случаях устанавливать и другие «знатные» причины.
Глава XIII. «О штурмах или приступах»
Глава XIII Артикула Воинского «О штурмах или приступах» развивает главным образом содержание арт. 97 главы XII. Здесь формулируется, по существу, три состава воинских преступлений: 1) самовольное, без разрешения старшего начальника, оставление крепости и других укрепленных полевых позиций (арт. 101-102); 2) отказ воинской части выполнить приказ о вступлении в бой и 3) побег воинской части с поля боя (арт. 103). За все эти виды преступлений устанавливались такие же наказания, что и в арт. 97, т. е. шельмование и смертная казнь для офицеров, а для солдат – децимация и наказание шпицрутенами.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в XVIII веке в армии распространились случаи неповиновения приказу целых воинских частей – полков и рот. Это говорит о том, что борьба крепостных крестьян против крепостнического гнета, развернувшаяся во второй половине XVII и начале XVIII вв. и обусловленная в известной мере продолжительными и изнурительными войнами Петра I, сказывалась и на состоянии дисциплины в армии. Ратники, как и крепостные крестьяне, испытывали невыносимые тяготы войны.
Нет сомнения в том, что на суровости наказаний, вводимых Артикулом Воинским, сказалось стремление феодалов укрепить армию как орудие подавления трудящихся и внешних завоеваний.
Артикул 101 устанавливает суровое наказание за самовольную без надобности сдачу неприятелю крепости и других оборонительных сооружений во время штурма их неприятелем.
К признакам этого состава преступлений артикул относит: отказ сражаться до последних сил и применить все имеющееся в наличии оружие, отступление раньше, чем произойдет столкновение с неприятелем.
Определяя наказание, артикул отсылает к арт. 97, где говорится о дезертирах.
В толковании указывается на обстоятельство, отягчающее вину: чем выше должностное положение («коль более чина») виновного, тем суровее он должен быть наказан, ибо он обязан подавать другим пример в бою.
Прибочное оружие – ножи, кинжалы, которые носили сбоку на поясе или за голенищем сапога и пускали в ход при рукопашной схватке, когда в силу тесноты нельзя было действовать штыком или саблей.
Артикул 102 служит продолжением и дополнением предыдущего и устанавливает такое же наказание за самовольное оставление полком или ротой укрепленных позиций: полевых укреплений, батарей, брешей или рвов, вверенных воинской части для охраны. Наказание применялось, если воинская часть оставит позиции по каким-либо ложным и вымышленным причинам, не приняв крайних мер и не дождавшись подкрепления («сикурсу»).
Артикул 103 приравнивает к дезертирству отказ воинской части выполнить приказ о вступлении в бой из-за упрямства или трусости или побег с поля сражения.
Глава XIV. «О взятии городов, крепостей, добычи и пленных»
Глава XIV содержит правила поведения ратных людей при взятии штурмом неприятельских городов и крепостей, порядок пользования военной добычей и обращения с пленными, определяя меры наказания за нарушение этих правил. Здесь формулируются составы воинских преступлений исключительно военного времени.
В главе, по существу, утверждается прежнее право ратных людей на разграбление имущества граждан захваченного населенного пункта или укрепления. Однако во избежание возможного беспорядка при захвате военной добычи и тем создания благоприятных условий для нанесения ответного удара со стороны противника законодатель разрешает приступить к захвату («грабежу») добычи только при определенных условиях и притом с позволения командующего.
Законодатель в данной главе четко определяет, что из военной добычи должно поступить в распоряжение государственной казны и чем из военной добычи могут пользоваться офицеры и солдаты; устанавливает также правила обращения с пленными, в частности, запрещает убивать пленных, которым обещана и предоставлена свобода.
Арт. 104-105. В этих артикулах под угрозой смертной казни запрещается в занятых штурмом городах и крепостях грабить и разрушать строения, имеющие общественное значение, в частности церкви, школы, госпитали и т. п. (арт. 104), убивать женщин, детей, стариков и священников (арт. 105).
Из этого общего правила артикулами устанавливаются два исключения: 1) затяжка сдачи города или крепости по вине вражеского гарнизона или местного населения и причинение этим большого вреда (арт. 104) и 2) разрешение высшего командира – фельдмаршала (арт. 105).
В арт. 104 дается более подробный перечень общественных зданий, подлежащих охране, чем это имело место в Уложении или праве воинского поведения*.
В толковании к арт. 105 в обоснование запрета убивать женщин, детей, стариков и священников говорится, что они к военному делу не способны и оружия при себе не имеют, а потому не к чести армии убивать безоружных.
Здесь в известной мере нашел отражение древнейший обычай, согласно которому женщины, дети и старики у всех народов во все времена считались неприкосновенными не только при взятии городов, крепостей, но и вообще на войне.
Артикул 106 запрещает заниматься грабежом и напиваться пьяным при взятии штурмом крепости или города до наступления определенных условий. К такого рода условиям артикул относит: 1) прекращение сопротивления и сложение оружия вражеским гарнизоном или местным населением; 2) разведение солдат по назначенным квартирам и 3) выдача разрешения захватывать («грабить») военную добычу.
Из текста артикула видно, что и в XVIII веке в русской армии продолжало еще существовать правило, по которому имущество населения города, крепости или селения, занятых штурмом, является добычей войска, наградой за приложенные им усилия.
Однако артикул придает грабежу мирного населения некоторую организованность.
Артикулы 107-108 устанавливают уголовную ответственность за нарушение правил захвата и дележа военной добычи.
Предоставление обиженному права убивать, обидчика на месте преступления (арт. 107) на первый взгляд может казаться необоснованной вольностью. В действительности это являлось, с одной стороны, необходимой мерой борьбы со всевозможными злоупотреблениями при дележе военной добычи, с другой стороны, служило как бы оправданием убийства в этих условиях, поскольку во время штурма люди бывают слишком возбуждены.
В истории войн было немало случаев, когда разбитый неприятель, пользуясь тем, что победитель занят грабежом военной добычи, приводил себя в порядок и наносил ответный удар, а иногда и выигрывал сражение.
Виновники беспорядков, возникших при дележе военной добычи, наказывались в зависимости от степени вреда, причиненного победителю оправившимся противником. Эта зависимость была установлена Петром I при редактировании рукописи арт. 107*.
Артикул 108 в отличие от арт. 107 запрещает насильно отнимать военную добычу в любое время, а не только после захвата с бою лагеря неприятеля. Этим и объясняется различие санкций.
Артикул 109 под угрозой наказания запрещает продавать захваченный скот на стороне, пока не удовлетворена потребность в самом лагере.
Артикул 110 повторяет в основном содержание ст. 103 Уложения или права воинского поведения генералам, средним и меньшим чинам и рядовым солдатам. Однако в Уложении устанавливалась более определенная санкция – лишение чина А возвращение взятого**.
Артикул 111 определяет условия признания военной добычей имущества, захваченного у противника.
Нет сомнения в том, что имущество неприятеля как военное, так и принадлежащее населению, но захваченное нашим войском, считалось военной добычей. Артикул относит к военной добыче и захваченное у противника имущество, ранее принадлежавшее русским, но при условии, если противник это имущество держал в своем владении не менее 24 часов. При этом условии прежний владелец захваченного имущества был не вправе требовать его возврата, так как оно признавалось военной добычей.
Толкование к арт. 111, основываясь на ст. 104 Уложения или права воинского поведения, дает более четкое понятие условий признания захваченного имущества военной добычей***.
Артикул 112 устанавливает порядок распределения военной добычи.
Арт. 113. Артикул устанавливает уголовную ответственность за несвоевременную сдачу царю или генералу захваченных неприятельских знамен.
«От чина своего без абшида отставлен» – уволен со службы без сохранения привилегий, связанных с отставкой.
Артикулы 114-116. В артикулах говорится о порядке обращения с пленными и о наказаниях за нарушение его.
Согласно ст. 99 Уложения и права воинского поведения все пленные должны были принадлежать царю, за исключением взятых не в районе сражения, которые могли стать собственностью тех, кто их захватил. Приобретение пленных в собственность должно было оформляться через местные и военные власти*. В ст. 18 Краткого Артикула говорилось о пленных: «тогож часу генералам объявить, который каждому определит как надлежит»**. Придавая большое значение немедленной передаче пленных высшему командованию, законодатель изменил это положение и установил в Артикуле Воинском (арт. 114), что все пленные, захваченные при взятии городов, в сражениях или еще где-либо, должны немедленно быть переданы командующему. Никто не вправе по каким-либо причинам удерживать пленных при себе, кроме случаев, когда на это будет приказ.
Артикулом 115 запрещается убивать пленных, которым обещана или дана пощада, а равно освобождать их без ведома и позволения генерала под угрозой лишения чести и жизни. Содержание его полностью соответствует ст. 101 Уложения или права воинского поведения***.
Запрещение под угрозой жестокого наказания силой отнимать пленного у другого вытекает из смысла 108 и 110 артикулов. Как видно, пленные приравнивались к военной добыче.
Глава XV. «О сдаче крепостей, капитуляции и аккордах с неприятелем»
Глава XV посвящена сдаче крепостей неприятелю в изменнических целях или по малодушию и трусости; в ней определяются и наказания за эти преступления.
Эта глава существенно дополняет и развивает ст. ст. 3-12 главы II Соборного Уложения 1649 года, где говорится об умышленной сдаче города неприятелю, о недоносительстве, об измене и мерах наказания по этим преступлениям. В ней определяются следующие воинские преступления, связанные со сдачей неприятелю крепостей:
1) вступление в переговоры с неприятелем о сдаче крепости полком или ротой без позволения высшего командования;
2) самовольная без надобности сдача крепости неприятелю;
3) принуждение или склонение коменданта крепости к сдаче последней неприятелю;
4) невоспрепятствование сдаче комендантом крепости неприятелю;
5) распространение панических разговоров, подрывающих боеспособность гарнизона крепости;
6) отказ сражаться или работать при осаде крепости.
Все эти деяния рассматриваются как наиболее тяжкие воинские преступления и наказываются смертной казнью.
Усиление строгости наказания за сдачу укреплений неприятелю без крайней нужды объясняется тем, что в XVII-XVIII вв. крепости, полевые укрепления и укрепленные пункты теснин, переправ играли важную роль в деле удержания занимаемых позиций или в проведении наступательных операций. Всякая измена или проявление малодушия и трусости при защите крепостей или других укреплений могли пагубно сказаться на ходе военных действий. Опыт войн XVII века и Северной войны служил ярким доказательством этого.
Обращает на себя внимание суровость наказания за изменнические действия, совершенные воинской частью (арт. 117). Нет сомнения в том, что законодатель считал эти виды преступлений наиболее опасными.
В главе не говорится о недоносительстве, как это делается в ст. ст. 6-10 главы II Соборного Уложения, но зато устанавливается уголовная ответственность за непринятие мер по предупреждению измены со стороны офицеров и солдат. Наряду с суровым наказанием за самовольную сдачу крепости в главе определяются и условия, при которых сдача крепости неприятелю не влечет за собой наказания.
Арт. 117. Артикулом устанавливается уголовная ответственность за вступление в переговоры с неприятелем полком или ротой о сдаче крепости без ведома старшего командира.
В толковании к артикулу разъясняется, в каких случаях вступление в переговоры с неприятелем считается неправомерным.
Арт. 118. В отличие от арт. 117 здесь речь идет о преступлении не целой воинской части (полка или роты), а офицера – командира, которому поручена оборона крепости. Однако в артикуле устанавливается наказание и для рядовых, хотя более мягкое, чем по арт. 117.
Юридическое основание для наказания рядовых дается в 55 и 120 артикулах, в которых провозглашается принцип, что солдат не должен слушаться своего офицера, если его приказания не соответствуют интересам царской службы, ибо власть офицеров над солдатами не распространяется больше, чем этого требуют интересы государства (см. арт. 55). Более того, солдаты, как и офицеры, видя, что крепость сдается без крайней нужды, должны попытаться принять меры к воспрепятствованию этой сдаче (см. арт. 120).
Арт. 119. В данном артикуле определяется уголовная ответственность за принуждение коменданта к сдаче крепости.
Артикул 120 устанавливает уголовную ответственность офицера и солдат за бездействие при сдаче комендантом крепости без крайней необходимости.
В толковании разъясняется, что в таких случаях офицеры должны принудить коменданта продолжать оборону, а если это сделать невозможно, то должны арестовать его и из своей среды избрать другого коменданта, и всеми силами продолжать оборону крепости.
При редактировании рукописи арт. 120 Петр I увеличил строгость наказания. Вместо зачеркнутого «обер и высшие офицеры своей чести и чина лишатся, а прочие до тех мест вне обоза знамен служить принуждены будут, пока они мужественными делами паки заслужат», – собственноручно добавил: «тогда как офицерам, солдатам ученить против 117 артикула» (ср. арт. 117).
Несмотря на то, что в основной части артикула ответственность за преждевременную сдачу крепости комендантом возлагается и на солдат, законодатель поспешил разъяснить в толковании, что принудить коменданта продолжать оборону могут только офицеры. Законодатель, по-видимому, не мог допустить мысли об участии солдат в отстранении коменданта и в выборе на его место другого. Виновность солдат определялась тем, помогают ли они офицерам в предотвращении безосновательной сдачи крепости или нет.
Столь радикальная мера, как насильственное отстранение подчиненными своего коменданта, даже при участии солдат, и выборы нового коменданта, противоречит установленному Артикулом Воинским понятию воинской дисциплины, основанной на беспрекословном повиновении своему начальнику. Но законодатель вынужден был ввести ее главным образом потому, что в то время в русской армии на командных должностях было еще немало иноземцев, которым нельзя было полностью доверять.
Наличие такой нормы в Артикуле Воинском объясняется, по-видимому, еще и тем, что в пограничной полосе было немало мелких крепостей, городков, охраняемых малочисленными военными отрядами, иногда на значительном удалении от больших гарнизонов, а следовательно, и большого начальства. В этих условиях в целях оперативного предотвращения сдачи комендантом крепости без крайней нужды офицерам предоставлялось право взять дело защиты крепости в свои руки.
Артикул 121 своим содержанием направлен против паникеров в осажденной крепости. Виновные в возбуждении и распространении паники подлежали немедленному повешению в назидание другим.
Последняя часть артикула была сформулирована Петром I в целях быстрейшего пресечения паники путем немедленной расправы над ее распространителем.
Арт. 122. В рукописи данного артикула за отказ сражаться с противником не щадя сил и жизни и выполнять работу по указанию начальника назначалось «наказание веревкой». Петр I слово «веревкой» зачеркнул и написал «смертию». Этим он усилил наказание, так как неповиновение в боевой обстановке являлось опасным преступлением.
Арт. 123. В арт. 123 определяются обстоятельства, освобождающие от наказания при сдаче крепости.
Здесь дается более четкое разъяснение условий вынужденной сдачи крепости в случае крайней необходимости (см. толк, к арт. 117 и арт. 118).
Придавая особо важное значение точному определению условий вынужденной сдачи крепости, Петр I при редактировании рукописи данного артикула исправил и переписал текст, начиная с п. 2 и совершенно заново добавил пункт 4*.
Поправки и добавления Петра I сводятся к тому, чтобы не допустить искусственного создания крайнего положения, например, в результате неэкономного расходования снаряжения. Добавление п. 4 имело очень важное значение. Известно, что для достижения победы старшему командиру иногда было необходимо удерживать ключевые позиции до последней возможности и любой ценой.
В толковании дается разъяснение, в чем состоит наказание – лишение чести (шельмование), пожитков и живота, предусмотренное в предыдущих артикулах. Положение ошельмованного в обществе определено в «Изъяснении о лишении чести», написанном собственноручно Петром I на последней странице рукописи Артикула Воинского*.
Глава XVI. «О измене и переписке с неприятелем»
В артикулах главы XVI определяется ответственность за измену, выражающуюся в содействии неприятелю, и за разглашение военной тайны.
Измена: шпионаж в пользу неприятеля и иное умышленное содействие неприятелю путем подачи сигналов, сообщения пароля или лозунга, а также умысел на эти действия, распространение неприятельских воззваний, распространение ложных сведений, вызывающих робость, недонесение об измене, – предусматривается в артикулах 124, 125, 127, 129, 130, 131.
Сообщение в письмах военных сведений без умысла на измену предусмотрено арт. 128.
Порядок сообщения пароля и лозунга и случаи, когда лозунг забыт, указываются в артикулах 125 и 126.
В Уложении 1649 года предусматриваются содействие недругам государевым в том, чтобы Московским государством завладеть (гл. II, ст. 2), сдача изменой города, переезд в неприятельские полки (гл. VII, ст. 20), поездка в другие страны для измены (гл. VI, ст. 3). Измену в том узком смысле, как она понимается в главе XVI Артикула Воинского, Уложение 1649 года упоминает только в названной ст. 20 главы VII, где говорится об изменнике, который «учнет изменою из полков переезжати в неприятельские полки, и в неприятельских полкех сказывати про вести и про Государевых ратных людей». Все остальные виды содействия неприятелю в виде шпионажа, сигнализации и т. д. в Уложении не называются.
Устав прежних лет в главах (статьях) 121, 122, 126 определяет ответственность за сообщение неприятелю нужных сведений или оказание ему иной помощи, распространение ложных, способных вызвать робость, слухов, умысел на измену и недонесение.
Глава XVI Артикула Воинского развивает положения этих статей. Следует заметить, что в Уставе прежних лет более стройно и последовательно, чем в Артикуле Воинском, выделяются в одну главу статьи об измене, побеге, переметывании, договорах с неприятелем и сдаче крепостей. Примерно также было сформулировано содержание главы X Уложения Шереметьева.
Глава XVI Артикула Воинского дает более узкое понимание измены. Однако термин «измена» употребляется и в артикулах других глав для характеристики некоторых других преступлений.
Артикул 124 прежде всего карает шпионаж в пользу неприятеля, который может выразиться в тайных и опасных разговорах или переписке с неприятелем или его союзником, в частности с присланными неприятелем трубачом, барабанщиком, и сообщение им каких-либо сведений, а также в получении и доставке писем этим лицам. По смыслу артикула сам факт тайных связей с названными лицами является доказательством изменнического умысла. Артикул подчеркивает, что даже сыну с родным отцом, находящимся у неприятеля, нельзя тайно вести переписку.
Наказание одно из наиболее тяжких в Артикуле – лишение чести, имущества и смертная казнь путем четвертования. В толковании предписывается в некоторых случаях смягчать наказание – четвертовать труп после отсечения головы осужденному, а в случае причинения великого вреда стране, городу и государю усилить мучительность казни – рвать тело клещами перед казнью.
В толковании устанавливается такое же наказание для коменданта за один факт сознательного непрепятствования тайной переписке с неприятелем.
Последний абзац толкования предписывает карать повешением пленного за пересылку тайным образом письма. Поясняется, что он самого себя в этом должен винить, ибо он уподобляется шпиону, посланному неприятелем для получения нужных ему сведений.
Артикул 125 предусматривает другие формы содействия неприятелю: сообщение ему пароля или лозунга, подачу знаков условным образом – выстрелами, пением, криком, световыми сигналами и т. п. Наказание – по арт. 124, поскольку характер преступления и его опасность точно такие же.
Попутно в толковании поясняется, что если кто-либо без изменнического умысла забудет лозунг или перепутает его, то подлежит ответственности по арт. 49.
Артикул 126 поясняет, что пароль и лозунг нельзя сообщать незнакомому лицу, на которого нельзя надеяться.
Артикул 127 распространяет ответственность, определенную в арт. 124 и 125, также и на намерение совершить изменнические действия, хотя бы эти действия не были совершены. Однако артикул, видимо, допускает смягчение наказания, говоря о наказании «по состоянию дела и признанию воинского Суда».
Артикул 128 запрещает воинским людям сообщать в переписке что-либо о воинских делах.
Как поясняет толкование, этот запрет и суровое наказание вызваны тем, что неприятель может (и это часто случается) перехватить почту и получить для себя более ценные сведения, чем от лазутчиков и пленных.
Артикул 129 устанавливает ответственность за недонесение о шпионаже или о другом готовящемся преступлении, о шпионах и иных подозрительных лицах. Толкование поясняет, что всякое лицо, которое знает или только догадывается о таких преступлениях и преступниках, обязано сообщить, хотя бы у него и не было точных фактов. Начальник, получив такое сообщение, не должен понуждать доносителя к представлению доказательств, а сам обязан произвести тщательную проверку, проявляя особую осторожность при аресте, не допуская слишком скорого ареста. Начальник обязан тайно проверить справедливость донесения, ибо часто честный человек бывает несправедливо оклеветан.
Петр I очень тщательно отредактировал артикул и внес существенные уточнения. Например, вместо слов «не вскоре обвиненного взять» он написал «не вскоре за арест взять», вместо «в чем оной обвиняется» – «что донесено». Эта поправка придает другой оттенок норме. В конце вместо «обвинен бывает» более резко и четко сказано «оклеветан бывает». Артикул старается охранить воинских людей от клеветнических доносов.
Артикулы 130-131 карают умышленное получение от неприятеля и распространение неприятельских воззваний, манифестов, а также ложных и изменнических сведений, способных вызвать у солдат робость.
Некоторое смягчение наказания в сравнении с другими артикулами, видимо, объясняется тем, что эти действия непосредственно не отражаются на боевых операциях, как, например, передача военной тайны противнику.
Артикул 132 запрещает под страхом наказания (включено Петром I, ранее было «под присягой») разглашать ставшие известными сведения о неприятеле. Эти сведения следует передать только своему офицеру и генералу.
Глава XVII. «О возмущении, бунте и драке»
В главе XVII содержится 16 артикулов и только к двум даны толкования. В главе можно различить три рода норм. По артикулам 133-137 и частью 138 караются бунт и возмущение, а также недонесение о них. В артикулах 139 и 140 предусмотрена ответственность за дуэль и участие в ней в качестве секунданта. В арт. 141-143 говорится о драках и их примирении, в артикулах 144-146 о направлении на потерпевшего оружия и о нанесении ударов. Артикул 147 требует, чтобы командир предоставлял оскорбленному удовлетворение, и, наконец, арт. 148, лишь частично связанный с предыдущими, требует, чтобы в челобитных правильно излагались обстоятельства дела.
Артикул 133 запрещает всякого рода подозрительные сходки и собрания воинских людей. В рукописном экземпляре коротко указывалось, что, безусловно, запрещаются все непристойные и подозрительные «сходы и собрания людей», ибо через это может произойти бунт или возмущение. Петр I вместо указанных слов включил следующие: «сходбища и собрания воинских людей, хотя для советов каких-нибудь (хотя и не для зла) или для челобитья, чтоб общую челобитную писать». Таким образом, любое собрание воинских людей, хотя бы это было и «не для зла», а для обсуждения каких бы то ни было вопросов, касающихся воинской части и воинских людей, было запрещено как возможный источник бунта и возмущения. В частности, неизменно к таким запрещенным сходбищам относилось собрание людей для составления коллективной жалобы (челобитной).
Еще 19 июня 1706 г. Петр I издал указ, которым предписывалось бить челом (т. е. приносить жалобу) строго по инстанции, например, «мимо капитана отнюдь полковнику не бить челом», причем челобитные не должны касаться обид, нанесенных другим лицам. Запрещалось по два человека и более писаться в одной челобитной.
Вместе с тем запрещались какие бы то ни было сходы и совещания солдат и драгун между собою, тайные и явные, запрещалось за обиду одного многим бить челом и чтобы «за одного многие не приходили и не кричали» – это считалось «прилично бунту». За такие сходки и советы и за составление и подачу челобитных «об одной обиде многие, хотя и о правом деле», а также за недонесение об этом указ угрожает смертной казнью, а доносчикам обещает вознаграждение и повышение в чине*.
Артикул 133 устанавливает, что, «ежели какая кому нужда бить челом, то позволяется каждому о себе и о своих обидах бить челом, а не обще». Эти слова включены Петром I в рукописном экземпляре Артикула.
Правительство учитывало, что обсуждение на собраниях воинских людей всякого рода злоупотреблений и издевательств, которые они терпели, могло привести и нередко приводило к возмущению. В частности, видимо, учитывалось, что в 1682 году вслед за сходками и челобитьями стрельцов, в которых они жаловались на обиды и злоупотребления, последовал стрелецкий бунт.
Артикул 134 рассматривает офицеров, которые «повод дали» к организации подозрительного сходбища, разрешили такое сходбище или допустили к нему рядовых, как виновников этого сходбища, поскольку офицер мог и должен был пресечь его. Офицер даже за непрепятствование сходбищу карался лишением чести и имения и смертной казнью. Этот артикул направлял офицеров на пресечение всяких сходбищ и собраний.
Артикул 135 карает действия, которые могут вызвать бунт или возмущение, а артикул 136 – недонесение об этих действиях.
Артикул 137 в отличие от предыдущих карает не действия, которые могут способствовать возмущению или бунту, а сами возмущение или бунт, когда они имели место. Бунт и возмущение карались виселицей «без всякой милости», т. е. смертная казнь должна была применяться обязательно.
В толковании содержится требование уничтожения виновных на месте в самый момент бунта. Цель быстрой расправы – устрашение других и удержание их от возмущения, пока «более б не умножилось», добавил Петр I.
Артикул 138 карает не само участие в драке или ссоре между рядовыми, а призыв кем-либо из участников других людей на помощь, вследствие чего могло иметь место скопление людей, волнения, возмущение или иные нетерпимые в армии явления. К таким последствиям чаще всего приводили драки между военными разных родов войск, разной национальности и т. д. Иногда драка в подобных случаях переходила в вооруженное столкновение, если призывали на помощь новые и новые силы. По-видимому, характер ответственности зависел и от способа, которым осуществлялся призыв на помощь.
Артикул 139 категорически запрещает поединки. Фактически в момент издания Артикула Воинского поединки имели место почти исключительно среди иноземцев, состоящих на военной службе, но дуэли стали распространяться и среди русского дворянского офицерства.
Как и в современном ему западноевропейском законодательстве, особенно французском, в Артикуле устанавливаются беспощадные кары за вызов на дуэль, независимо от того, что послужило поводом, хотя бы самые тяжкие оскорбления и насилия, а также за принятие вызова, за участие в поединке, в чем бы то ни выразилось. Все участники дуэли, в том числе и раненые, подлежали повешению независимо от исхода дуэли. Даже убитого на дуэли предписывалось повесить за ноги.
Артикул 140 является продолжением артикула 139 и устанавливает то же наказание для секундантов и участников дуэли, хотя бы они только направлялись к месту поединка.
В «Патенте о поединках и начинании ссор», который является главой 49 Устава Воинского (см. ниже), содержатся более подробные нормы о поединках, частью совпадающие с артикулами 139 и 140, частью расходящиеся с ними.
Артикул 141 карает участие в драке, случившейся во время пира, когда не было убитых или раненых. В толковании поясняется, что наказанию подлежит только зачинщик ссоры и драки, а не тот, кто вынужден был обороняться.
Артикул 142 предлагает, чтобы посторонние мирили противников при начале драки, а если это не удастся сделать, обращались бы к караулу. Невыполнение этих требований влечет ту же ответственность, что и участие в драке. Артикул был неприменим в жизни, так как, по общему правилу, было трудно установить посторонних, присутствовавших при начале драки, и характер их бездействия.
Артикул 143 предусматривает тот частный случай, когда «кто с кем ножами порежется» (очевидно, нанесет ранение). Виновного, которым по аналогии с арт. 141 является зачинщик, следовало в течение часа держать под виселицей, пробив ему руки гвоздем или тем же ножом (добавлено Петром I), которым он нанес рану, а затем наказать шпицрутенами. По-видимому, артикул имеет в виду причинение виновным существенного ранения.
По артикулу 144 карается направление пистолета или шпаги, а также, видимо, и другого оружия на потерпевшего, когда виновный был в состоянии раздражения и имел намерение причинить вред. Очевидно, артикул применялся в тех случаях, когда вред не был причинен (в частности, выстрела не последовало по не зависящим от виновного причинам). Едва ли можно допустить, что такое редкое в Артикуле членовредительное наказание, как отсечение руки, применялось тогда, когда виновный сам прекратил посягательство и убрал оружие.
По артикулу 145 за удар по щеке виновному наносится такой же удар профосом, что является наказанием по принципу реального талиона. Здесь видно влияние норм Соборного Уложения 1649 года. Кроме удара по щеке, назначалось наказание по усмотрению суда.
Артикул 146 устанавливает несоразмерно большое наказание за нанесение удара тростью или иным предметом – отсечение руки, тогда как нанесение ранения, как правило, наказывается гораздо легче.
По-видимому, нанесение ударов палкой «с сердцем и злости» рассматривалось как особенно унижающее достоинство потерпевшего.
Артикул 147 направлен на предупреждение дуэлей и актов саморасправы, для чего и требует, чтобы оскорбленный доложил о нанесенном оскорблении командиру, а командир был внимателен к жалобам об оскорблении. Порядок принесения таких жалоб был изложен в специальной инструкции.
Артикул 148 связан с предыдущим тем, что он имеет в виду прежде всего челобитные по поводу нанесенного оскорбления, хотя в арт. 148 этой оговорки нет и он мог применяться во всех случаях независимо от содержания жалобы (челобитной).
Артикул 148 требует, чтобы челобитчик совершенно точно изложил обстоятельства дела, не касаясь тех фактов, которые он не сможет доказать. В случае, если челобитчик не соблюдет этого и учинит «неправое челобитье» (эти слова добавлены Петром I), он подлежит наказанию. Артикул очень неопределенно говорит, что он будет наказан «как и другие».
Глава XVIII. «О поносительных письмах, бранных и ругательных словах»
Артикул Воинский, а также глава 49 Устава Воинского – «Патент о поединках и начинании ссор» очень большое внимание уделяют охране чести воинских людей, прежде всего офицеров. В большой мере это вызвано намерением внедрить большее чувство собственного достоинства у воинских людей и пресечь саморасправу и в особенности поединки.
В отличие от Уложения 1649 года понятие посягательства на честь значительно сужено.
Уложение зачастую относило к посягательствам на честь всякого рода насилия, драки, грабежи, захват чужого имущества, нанесение увечья и иногда также причинение смерти.
Тяжесть бесчестья по Уложению определялась не столько характером вреда, нанесенного личности, сколько ее социальным положением и должностью. Поэтому Уложение 1649 года содержит подробнейшую таксу, содержащую оценку бесчестья в зависимости от места, занимаемого потерпевшим.
По законодательству Петра I вследствие консолидации всего класса дворянства дифференциация видов оскорбления не имеет такого дробного характера, как в Уложении. Различается главным образом, нанесено ли оскорбление высшим или низшим. В ряде норм на первый взгляд было установлено равенство в охране чести, что давало повод многим буржуазным авторам утверждать о существовании в законодательстве Петра I принципа равенства наказаний. В действительности, если даже допускалось иногда формальное равенство в законе, то неравенство осуществлялось при применении наказания.
Глава XVIII Артикула, содержащая 5 статей, из которых в трех имеются толкования, по содержанию является продолжением главы XVII (с арт. 141) и тесно связана с «Патентом о поединках и начинании ссор».
В главе XVIII предусматриваются: 1) пасквиль – арт. 149, 150; 2) словесное оскорбление одного офицера другим – арт. 151; 3) произнесение бранных слов – арт. 152, 153.
Артикул 149 карает тайное изготовление, выставление и распространение пасквиля или ругательного письма. Наказание по принципу реального талиона. Пасквилянт карается наказанием, которое полагалось бы потерпевшему за то преступление, в котором пасквилянт хотел его обвинить.
Это наглядно поясняется в толковании. В рукописном экземпляре было написано довольно неопределенно и неточно: «Например, ежели кто кого в пасквиле бранил прелюбодеем или изменником, то оный пасквилотворец яко прелюбодей или изменник наказан будет». Петр I исключил упоминание о прелюбодее, но включил указание на всякое преступление. В его редакции эта часть толкования получила следующий вид: «Например, ежели кто кого в пасквиле бранил изменником или иным злым делом, то оный пасквилотворец яко изменник или каких дел делатель, о которых описал наказан будет» (подчеркнутые слова добавлены Петром I).
Пасквиль при всех условиях подлежал сожжению под виселицей рукой палача. Понятие пасквиля определяется в толковании не совсем ясно. Это анонимное «письмо», т. е. анонимная бумага, рукописная или печатная, или рисунок, содержащие обвинение в преступлении. Для состава преступления необходимо, чтобы пасквиль был прибит в каком-либо месте или подброшен на улице или в дом.
На первый взгляд кажется удивительным, что если даже содержание пасквиля было правильным и это будет доказано, пасквилянт подвергается, хотя и меньшему, но суровому наказанию – он наказывается тюрьмой, ссылкой на каторгу и прочим, только за то, что он сделал заявление о преступлении виновного не в установленном порядке («понеже он истинным путем не пошел»).
Действительная причина заключается в том, что феодально-абсолютистский режим, опасаясь появления всякого рода антиправительственных листовок, призывов и т. п., считал необходимым беспощадно преследовать сам факт появления и распространения анонимных «писем», независимо даже от их содержания.
О значении, которое придавалось борьбе с такими действиями, свидетельствует распространение ответственности на пособников, которые помогали советом и делом в изготовлении пасквилей, в их распространении (прибивали, подбрасывали). Наказание такое же, как для пасквилянта, но с возможностью смягчения. Следует напомнить, что ответственность соучастников определяется в артикулах сравнительно редко.
Артикул 150 устанавливает, что в случае необнаружения пасквилянта пасквиль сжигается под виселицей палачом, а неизвестный сочинитель объявляется бесчестным. Эти действия имеют скорее характер обряда.
Артикул 151 имеет в виду преимущественно клевету, т. е. заведомо ложные, позорящие другого офицера утверждения. Поэтому наказанием и является признание лживости своих слов, что возможно главным образом в отношении клеветы, а не оскорбления. П.О. Бобровский считал признаком данного состава преступления произнесение поносных слов в отсутствие потерпевшего. Однако никакого указания на заочный характер оскорбления в арт. 151 нет.
В рукописном экземпляре было написано, что «оной имеет пред обиженным и пред судом отозвать свои слова и сказать, что он солгал». Петр I заменил слово «отозвать» гораздо более решительным и точным «обличать». Кроме того, виновный на полгода заключался в тюрьму.
Толкование дает указание о том, что если осужденный не станет признавать лживость своих слов, то его надо понудить к этому денежным штрафом и заключением, удвоив эти наказания, если он вновь не подчинится в назначенный срок. В случае неподчинения и в этот раз признание лживости слов от имени осужденного (но без его согласия) произносит профос, а затем виновный заключается в тюрьму.
Артикул 152 карает оскорбление бранными словами, произнесенными в состоянии раздражения. Наказание ограничивается испрошением прощения у обиженного перед судом, и только при очень тяжкой брани виновный, сверх того, наказывается «сносным», т. е. не жестоким и, несомненно, кратковременным заключением и денежным штрафом.
Артикул 153 устанавливает, что оскорбленный бранными словами, если он побил оскорбителя или отомстил ему самовольно другим образом или ответил также бранью, не рассматривается как потерпевший и будет наказан одинаково со своим противником.
Последнее вызывает недоумение комментаторов, так как противник не наносил ударов и ограничивался только бранными словами.
Артикулы 152 и 153 не относились к оскорблениям, нанесенным начальником подчиненному, и наоборот.
Глава XIX. «О смертном убийстве»
Глава состоит из 11 артикулов; к 7 артикулам имеются толкования, причем 3 из них весьма обширны и охватывают много вопросов общей части уголовного права.
Все артикулы определяют ответственность за убийство:
1) Умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, а также ответственность соучастников в умышленном убийстве – артикулы 154, 155, 160.
2) Квалифицированные виды умышленного убийства – артикулы 161, 162, 163.
3) Убийство при обороне от нападения – артикулы 156, 157.
4) Неосторожное убийство и невиновное лишение жизни – артикулы 158, 159.
5) Самоубийство и покушение на него – артикул 164.
Ответственность за убийство не охватывается полностью артикулами главы XIX; отдельные случаи убийства предусмотрены в главе XXI, а также в «Патенте о поединках и начинании ссор» (см. ниже).
Глава XIX примечательна тем, что в ней определяется наибольшее число институтов общей части уголовного права применительно к лишению жизни – вопросы умысла, неосторожности, причинной связи, необходимой обороны, покушения, соучастия. Положения главы XIX по вопросам общей части во многом отличаются от положений Соборного Уложения 1649 года.
Глава XIX характерна еще и тем, что, за исключением несущественных упоминаний в артикулах 158, 163, 164, закон не связывает состава преступления и даже меры наказания с состоянием на военной службе. Поэтому, в частности, постановления Артикула Воинского об убийстве в дальнейшем нашли широкое применение в гражданских судах.
В Уставе прежних лет в ст. 54 «всеумышленное и нарочно сотворенное убийство» упоминается как одно из злодеяний, влекущих жестокую смертную казнь; в ст. 55 было предусмотрено неосторожное убийство и в ст. 56 квалифицированное убийство.
При анализе артикулов, предусматривающих ответственность за убийство, как и за другие общие уголовные (не воинские) преступления, следует иметь в виду, что Артикул Воинский не отменял соответствующих статей Соборного Уложения и, в частности, статей, карающих посягательства на личность (в том числе и на жизнь), не предусмотренные Артикулом.
В частности, видимо, подлежали во многих случаях применению статьи главы X и главы XXII Уложения, каравшие телесные повреждения, так как постановления Артикула Воинского очень скудны и относятся (гл. XVII, Патент о поединках) почти исключительно к повреждениям, наносимым в драках, ссорах и на поединках.
Арт. 154. В отличие от казуистических постановлений Уложения 1649 года по вопросу об убийстве, разбросанных в различных главах (гл. X, XXI, XXII и др.), арт. 154 дает обобщенное и довольно ясное определение умышленного убийства, отграничивая его от правомерного причинения смерти в состоянии необходимой обороны.
В толковании содержатся впервые в русском праве очень подробные указания о производстве судебно-медицинской экспертизы.
Лекарь обязан установить, наступила ли смерть от побоев или от других присоединившихся причин. В последнем случае ответственность за убийство исключается, и виновный карается тюрьмой или денежным штрафом или шпицрутенами и прочим (по усмотрению суда) за совершенные им действия – побои или нанесение ран.
В толковании содержится указание об определении причинной связи между нанесением раны и причинением смерти.
Здесь дается свойственное уровню науки того времени деление ранений на смертельные и несмертельные. Характерно, что в большинстве случаев отрицается безусловно смертельный характер того или иного ранения и допускается возможность излечения.
Несмотря на все несовершенство, а зачастую и грубую ошибочность характеристики ранений, указания, приведенные в арт. 154, в известной мере сокращали произвол в определении причин смерти.
Такое же значение имело указание на то, чтобы судья рассмотрел, каким оружием причинена смерть или нанесена рана. Здесь закон делит предметы, при помощи которых совершено посягательство на личность, на такие, которыми легко причинить смерть (топор, колья, дубина и пр.), и такие, которыми трудно это сделать (малые палочки и пр.). В последнем случае виновный карается по усмотрению суда.
Умышленное убийство, караемое по арт. 154, можно рассматривать как совершенное без отягчающих и смягчающих обстоятельств. В конце толкования выделяется убийство при смягчающих обстоятельствах, когда начальник, справедливо наказывая подчиненных за их проступки, «в достойной и должной его чиновной ревности» допустит столь жестокое наказание, что этот подчиненный умрет.
Ссылаясь на мнение законоведов («правоучителей»), законодатель предписывает такого начальника не казнить, а «жестоко наказать» временным лишением чина и переводом в рядовые, денежным штрафом или заключением (кратковременным) или обязать его завербовать новых солдат взамен убитых.
Таким образом, безжалостный истязатель, забивший до смерти одного или нескольких солдат, наказывался, по существу, дисциплинарными взысканиями, которые, однако, именовались «жестокими».
Артикул 155, как и другие, касающиеся соучастников, устанавливает для пособников такое же наказание, как и для совершивших убийство, причем различает пособничество интеллектуальное («советом») и материальное («делом вступались»).
Артикул 156 освобождает от наказания того, кто, сопротивляясь нападению, убьет нападающего ради спасения своей жизни. Таким образом, необходимая оборона в арт. 154 предусматривается только при посягательствах на жизнь. В других случаях действуют постановления Соборного Уложения.
Артикул 157 определяет те условия, при которых необходимая оборона («нужное оборонение») считается правомерным действием и освобождает от уголовной ответственности.
Артикул, а затем и толкование резко ограничивают пределы необходимой обороны, требуя, чтобы человек, на которого совершено нападение, уступил, сколько возможно, или постарался уйти. На обороняющегося возлагается доказывание того факта, что нападение совершено убитым и что он, обороняющийся, не мог уклониться.
Следует отметить существенное улучшение и уточнение, внесенное Петром I в текст арт. 157. В рукописном экземпляре было написано: «Оный, который обороняясь биться предлагает, имеет доказать, что он не зачинщик драки был». Редакция Петра I: «Оный, который предлагает, что он обороняя себя оного убил, имеет доказать, что он не зачинщик драки был». Мысль артикула стала очень ясной: кто утверждает, что он убил обороняясь, должен доказать, что он не зачинщик.
Толкование содержит ряд правил необходимой обороны, основной смысл которых – установление соразмерности «оборонения со обижением». Обороняться надо таким же образом, каким совершено нападение, в частности, если нападение совершено без оружия, то и обороняться надо без оружия, однако делается важное изъятие, что при «смертном страхе», т. е. когда имеется угроза жизни, можно обороняться чем только возможно.
Далее указывается, что необходимая оборона должна быть своевременной: пока есть страх перед нападающим, пока обороняющийся «зацеплен». Если же после того, как нападающий прекратил нападение и убежал, обороняющийся настигнет и убьет его, это справедливо признается убийством из мести, ибо правила необходимой обороны («регулы нужного оборонения») нарушены.
Толкование ограничивает право обороны, предписывая уступать и уклоняться, насколько это возможно, но вместе с тем устанавливает, что если уступать больше было невозможно, тогда не следует ожидать, пока нападающий первым нанесет удар, «ибо через такой первый удар может тако учиниться, что и противиться весьма забудет».
В конце толкования определяется ответственность за превышение пределов необходимой обороны.
Артикул 158 предусматривает ответственность за неосторожное убийство. Определение неосторожности очень неточное, имеющее скорее негативный характер – «ненарочно и неволею». Из сопоставления артикулов 154 и 158 видно, что умышленное нанесение ранения, отнесенного к смертельным, или же оружием, «от чего легко мог умереть», в случае смертельного исхода каралось по арт. 154, как убийство, даже если умысел был направлен на ранение.
По арт. 158 причинение смерти влекло ответственность только тогда, когда не было умысла ни на убийство, ни на телесное повреждение.
Толкование содержит три совершенно различных, не связанных между собою нормы, причем части вторая и третья толкования не связаны с содержанием артикула.
Первая часть толкования путем примера очень наглядно поясняет, какое убийство следует считать неосторожным.
Часть вторая, по существу, предусматривает частный случай умышленного убийства в смысле арт. 154: «ежели кто кого с ненависти толкнет или что с злости на него бросит или учинит ему что из недружбы, от чего умрет». Наказание – «обыкновенная смертная казнь» показывает, что артикул рассматривает такое причинение смерти, как умышленное убийство.
Третья часть толкования касается вопроса привлечения к ответственности участников драки, в результате которой произошло убийство. В случае невозможности выявления убийцы смертную казнь ни к кому не применять, но всех наказать другими наказаниями и принудить к церковному покаянию.
Церковное покаяние назначается в артикуле во всех случаях виновного причинения смерти.
Артикул 159 исключает ответственность при невиновном причинении смерти. Такое убийство называется «весьма неумышленным и ненарочным». Определение невиновного лишения жизни не дается, но хорошо подобранный пример дает возможность четко отграничить такое причинение смерти от неосторожного убийства.
Артикул 160 выделяет один вид подстрекательства к убийству – приказ совершить убийство. Отдавший такой приказ карается, как и исполнитель убийства, отсечением головы.
Артикул 161 предусматривает ответственность за корыстное убийство – «для прибыли или в надежде к какой прибыли». Караются по артикулу лица, которые наймутся совершить убийство или дадут себя подкупить, или покажут себя готовыми к совершению убийства. Колесованию подлежали и тот, кто взялся совершить убийство, и тот, кто его нанял, подкупил или упросил.
Толкование поясняет, что эти наказания применяются независимо от того, получил ли реально преступник прибыль от убийства или же нет. Существенно, что получение прибыли было целью преступника и преступление учинено в надежде на нее.
Артикул 161 не устанавливает прямо, что он применяется и в случаях совершения корыстного убийства без подкупа или уговора с чьей-либо стороны. Можно думать, что слова «или готова себя учинит кого убить смертно» имеют в виду и этот случай.
Часть вторая толкования определяет простой вид смертной казни – обезглавливание с положением тел на колеса вместо колесования в том случае, если было совершено нападение с целью убийства «для прибыли», но потерпевший был не убит, а ранен или побит.
Это единственный случай, когда Артикул Воинский говорит о покушении (не употребляя этого термина) на убийство. При этом совершенно не определяется ответственность в тех случаях, когда при покушении вообще не было причинено вреда. Не предусмотрена ответственность за покушение на убийство при отсутствии обстоятельств, указанных в арт. 161. Очевидно, в таких случаях ответственность определялась за обнажение или направление оружия, а не за покушение на убийство.
Артикул 162 считает убийство путем отравления тягчайшим видом убийства, что вызывается, видимо, трудностью установления такого убийства при уровне науки того времени. Впервые убийство путем отравления было выделено в Соборном Уложении (гл. XXII, ст. 23): «а будет кто кого отравит зельем, и от тоя отравы тот, кого отравят, умрет». Уложение предписывало пытать накрепко, выясняя, не было ли таких случаев раньше, и казнить смертью. Квалифицированной смертной казни именно за отравление Уложение не устанавливало.
Артикул 163 признает квалифицированным по объекту убийство отца, матери, своего малолетнего ребенка («дитя во младенчестве»), офицера. Наказание за убийство этих лиц – колесование.
В рукописном экземпляре Артикула Воинского арт. 163 устанавливал гораздо более широкий круг лиц, убийство которых влекло колесование*. Он гласил: «Ежели кто отца своего, мать, жену, дитя, брата, сестру или других сродников своих, что ему и им в родне той жениться невозможно или начальство свое или поставленного над собою офицера наглым образом умертвит, оного колесовать, а тело его на колесо положить».
Петр I исключил упоминание о жене, брате, сестре, других родственниках, начальстве (кроме офицера) и к слову «дитя» внес уточнение: «во младенчестве».
Петр добавил к артикулу слова: «а за прочих мечем наказать», очевидно имея в виду обезглавливание убийц, виновных в лишении жизни тех родственников и начальственных лиц, которых он исключил из артикула. Но поскольку они вообще не упоминаются, то указание на обезглавливание мечем получило не предназначенное ему отношение ко всем другим случаям убийства, кроме убийства, указанного в арт. 163. Этого, конечно, Петр I не имел в виду (см., например, арт. 161).
Уложение 1649 года специально выделяло в главе XXII убийство отца и матери (ст. 1,2), брата и сестры (ст. 7), мужа (ст. 14) и устанавливало за эти убийства смертную казнь. Убийство жены не было специально предусмотрено, а убийство сына или дочери каралось заключением в тюрьме на год и объявлением о своем преступлении людям у церкви.
Толкование к арт. 163 поясняет, что артикул имеет в виду умышленное убийство названных в нем лиц. Если же убийство учинено «ненарочно, или не в намерении кого умертвить», например, если кто-нибудь наказывал жену или ребенка и так жестоко побил, что причинил смерть, то (по рукописному экземпляру) наказание будет легче, однако все же выразится в смертной казни путем обезглавливания.
Петр I изменил конец толкования в том смысле, что забившему до смерти жену или дитя наказание бывает легче (очевидно, без смертной казни), «а ежели умышленное убивство будет, тогда убийца имеет мечем наказан быть».
Петр I не продумал значения сделанных им в тексте артикула изменений и не отразил их должным образом в толковании. Поэтому толкование с его поправками явно не согласовано с артикулом и не имеет смысла, кроме указания на то, что артикул предусматривает только умышленное убийство.
Артикул 164 впервые устанавливает опозорение тела самоубийцы, предписав палачу волочить его по улицам или обозу, а затем оттащить в «бесчестное», т. е. зазорное место, например, в место свалки нечистот, и закопать. Церковь, как известно, не допускала церковного погребения самоубийц.
В основном норма арт. 164 сохранялась до 1857 года, а запрещение хоронить самоубийцу на кладбище – до Октябрьской революции.
В Артикуле Воинском самоубийство рассматривается как частный случай «смертного убийства». Поэтому, как это характерно для абсолютистских режимов, покушение на самоубийство карается, как убийство – смертной казнью.
Однако в толковании делается важное изъятие. Если кто-либо покончил жизнь самоубийством в беспамятстве, болезни или «в меланхолии», то его погребают в особом (вне кладбища), но не в бесчестном месте.
Если покушение на самоубийство совершено «от мучения и досады» или в беспамятстве, то артикул, ссылаясь на законоведов, считает, что в таком случае виновный должен быть с позором изгнан из полка.
Глава XX. «О содомском грехе, о насилии и блуде»
В главе XX содержится 13 артикулов, к четырем из них имеются толкования.
Глава XX предусматривает следующие виды преступлений: скотоложство и мужеложство – арт. 165, 166; изнасилование и увоз женщины – арт. 167, 168; прелюбодеяние – арт. 169, 170; двоеженство – арт. 171, 172; кровосмешение – арт. 173, 174; сожительство неженатых с незамужними – арт. 176; зазорные, бесстыдные речи и тесни – арт. 177. Кроме того, арт. 175 предписывает изгнание проституток («блудниц») из воинской части.
Половые преступления ранее были целиком отнесены к компетенции церкви как виды греховных деяний. В Уложении 1649 года из числа половых преступлений предусматривается только сводничество для блуда (гл. XXII, ст. 25).
Для законодательства Петра I характерно существенное смягчение наказания за многие половые преступления, в частности за нарушение супружеской «верности и за половые извращения, причем в ряде случаев это смягчение осуществлено личным распоряжением Петра I, изменившим текст Артикула (см. ниже).
Характерно, что в Артикуле нет статьи, карающей блуд (или любодеяние), т. е. добровольное половое сношение неженатого с незамужней, за исключением случая, когда женщина родит, а отец ребенка не женится на ней (арт. 176).
Блуд карался по законодательству большинства европейских государств того времени под влиянием канонического права, рассматривавшего всякое внебрачное половое сношение как нарушение святости брака, влекущее тяжкое наказание. Любопытно, что в Федеральном уголовном кодексе США 1909 года и сейчас имеется статья, карающая это деяние.
Петр I, когда он узнал, что император Карл V плотский грех карал смертью, выразил ему порицание и саркастически заметил: «Может быть, он думал, что в его государстве больше лишнего народа, чем в моем»*.
Артикул 165 карает жестоким телесным наказанием скотоложство. Законодательство европейских государств, начиная с римского (при христианских императорах), исходя из норм библии, устанавливало смертную казнь за скотоложство. Каноническое право подвергало скотоложца смертной казни, а животное, с которым совершалось скотоложство, – сожжению. Каролина устанавливала сожжение и скотоложца и животных. Смертной казнью карало скотоложство английское и французское законодательство. В Кратком Артикуле Меншикова за «ненатуральное прелюбодеяние с скотиной» была назначена смертная казнь путем сожжения (гл. III, ст. 5). Это же наказание было установлено в рукописном экземпляре Артикула Воинского, причем, однако, сжигался труп виновного после казни: «Оному надлежит отсечь голову и купно со скотиной, с которой смешался, положа в сруб, сжечь». Петр заменил эти слова следующими: «онаго жестоко на теле наказать».
По артикулу 166 карается мужеложство, т. е. половое сношение с мальчиком (отроком) или взрослым мужчиной, в последнем случае при добровольности мужеложства отвечают оба участника.
Наказание неопределенно и неясно. Артикул ссылается на то, что виновные должны быть наказаны, «яко в прежнем артикуле помянуто», но о каком артикуле идет речь, остается непонятным, видимо, имеется в виду артикул 165. Во всяком случае законодатель не имел в виду смертной казни, которая, по свидетельству Котошихина, применялась в России за мужеложство, хотя об этом и не было указано в законе.
Самые суровые наказания за мужеложство, которое по воззрениям канонического права являлось и одним из тягчайших грехов, были установлены в Западной Европе. Так, через 10 лет после издания Артикула Воинского по прусскому эдикту 1725 года виновный в содомии (т. е. мужеложстве) подлежал сожжению заживо*.
Петр I, как правило, отделял понятие греха от понятия преступления и потому не рассматривал половые извращения как тягчайшие преступления, влекущие смертную казнь.
Вторая часть артикула, внесенная лично Петром I, предписывает за насильственное мужеложство карать альтернативно смертной казнью или вечной ссылкой на галеру, т. е. точно так же, как за изнасилование женщины (арт. 167). Отсюда следует, что за мужеложство, довольно распространенное в войсках с пожизненной службой, назначалось, вероятно, телесное наказание.
Артикул 167 предусматривает смертную казнь или ссылку на галеры навечно за изнасилование женщины.
В рукописи Артикула Воинского за изнасилование была установлена абсолютно определенная санкция («голову отсечь надлежит»), причем подчеркивался безусловный характер этого наказания – «без всякой милости».
Петр I, последовательно проводя существенное смягчение наказаний за половые преступления, исключил эти слова и добавил: «или вечно на галеру послать по силе дела».
В толковании содержится положение, которое отвергалось большинством криминалистов как в XVIII, так и в XIX веке (А. Фейербах и др.), что изнасилование проститутки также должно караться. В подкрепление этого положения законодатель ссылается на саксонское право, которое в противоположность большинству тогдашних законодательств разрешило этот вопрос таким же образом.
Начатое, но не оконченное изнасилование карается по усмотрению суда, т. е. допускается существенное смягчение наказания.
Толкование в значительной мере посвящено характеру и оценке доказательств изнасилования.
Артикул 168 карает обезглавливанием похищение («тайно уведет») замужней женщины, вдовы или девицы и изнасилование ее. Очень неясна фраза «а оная вскоре или потом, хотя в том позволила». По-видимому, имеется в виду согласие на дальнейшее сожительство после изнасилования; согласию не придается значения, так как в противном случае были бы нарушены права мужа или отца. Это видно и из толкования, которое не считает преступлением увод обрученной невесты и, следовательно, не находящейся во власти отца или душеприказчика, и сожительство с ней.
По артикулу 169 карается так называемое двойное прелюбодеяние, когда женатый мужчина имел половое сношение с замужней женщиной. Это считалось наиболее тяжким видом прелюбодеяния и двойным грехом. В рукописном экземпляре Артикула Воинского, как и в большинстве тогдашних европейских кодексов, за это преступление назначалась смертная казнь: «оба смерти достойны и имеют без рассмотрения особо казнены быть». Петр I зачеркнул эти слова и написал: «оба наказаны да будут по делу и вине смотря», т. е. исключил смертную казнь и предоставил суду возможность назначать мягкое наказание.
По артикулу 170 карается прелюбодеяние, при котором только один из участников (мужчина или женщина) состоит в браке.
В толковании дается указание суду о смягчении наказания в двух случаях, – когда за уличенного в прелюбодеянии ходатайствует супруг или когда совершивший прелюбодеяние докажет, что в супружестве не может «телесную охоту утолить», например, вследствие импотенции мужа.
Толкование приравнивает к прелюбодеянию половое сношение неженатого мужчины с девицей, сговоренной с другим мужчиной.
По артикулу 171 карается двоеженство, т. е. вступление в брак с другой женщиной при живой жене. Двоеженство по воззрениям как католической, так и православной церкви считалось одним из тягчайших преступлений, что и нашло выражение в законодательстве.
В рукописном экземпляре Артикула Воинского была следующая санкция:«Оному голову отсечь купно и с последней женой, ежели она знала, что муж ее уже женат, а однако с ним сочеталась». Эти слова Петр I заменил следующими: «такого судить церковным правилом». Это означало весьма существенное смягчение наказания, так как компетенция церкви при Петре I была значительно сужена.
Артикул 172, по существу, поясняет предыдущий артикул, устанавливая, что вступление вследствие обмана в брак с тем, кто уже женат, но выдавал себя за несостоящего в браке, не влечет наказания и (не содержит ничего позорящего для чести и достоинства.
Здесь, как и в большинстве других артикулов, исключается объективное вменение без вины.
Артикулы 173 и 174 карают кровосмешение, т.е. половое сношение с близкими родственниками или свойственниками. Связь со свойственниками (снохой, свояченицей и т. п.) до Октябрьской революции признавалась кровосмешением потому, что по религиозным воззрениям вступление в брак создавало родство с родственниками мужа или жены.
По арт. 173 карается смертной казнью половое сношение между близкими свойственниками, под которыми подразумеваются: 1) свойственники, между которыми запрещается брак; 2) находящиеся между собою в восходящей и нисходящей линии, видимо, также теща и зять, свекор и невестка. Очевидно, артикул под свойственниками понимал также и лиц, находящихся в кровном родстве.
По артикулу 174 каралось церковным покаянием и наказанием по усмотрению суда половое сношение между лицами, находящимися в боковой степени родства (между родными и двоюродными братьями и сестрами, дядями и племянницами и др.), а также между ближними свояками (половое сношение с сестрой жены, с братом мужа и т. п.).
Артикул 175 содержит норму не уголовного, а военно-полицейского права, запрещая пребывание в воинских частях проституток, что было очень широко распространено в наемных войсках. В случае обнаружения проститутки (блудницы) она должна быть раздета и голой изгнана из части.
Артикул 176 – единственный, предусматривающий половое сношение неженатого с незамужней. Если не последовало рождения ребенка, никаких юридических последствий не предусматривается. В случае рождения ребенка отец обязан предоставить возможные по его имущественному положению средства на содержание матери и младенца и, кроме того, должен быть наказан церковным покаянием и тюрьмой.
Эти наказания связаны не с самим фактом сожительства, а с рождением ребенка. По-видимому, установление наказания имело назначением понудить к женитьбе на матери ребенка. В случае такой женитьбы артикул исключает наказание.
Толкование к арт. 176 касается такого случая, когда мужчина предварительно обещал забеременевшей от него девице жениться на ней. Толкование требует, чтобы мужчина в этом случае женился на беременной от него женщине, и указывает порядок доказывания факта,, что женщина беременна от данного лица и что он обещал на ней жениться.
Как видно из текста толкования, присяга допускалась только в спорных и сомнительных случаях. Когда же имелись «великие и сильные» доказательства, что обещание жениться было дано, решение, вынуждающее к браку, следовало выносить без присяги. Когда нет доказательств, то присяга не допускается и требования беременной женщины отклоняются.
Артикул 177 запрещает «позорные речи», т. е. бесстыдные, непристойные, зазорные разговоры, рассказы, а также пение непристойных, бесстыдных песен. Наказание назначается, видимо, по усмотрению начальника.
Глава XXI. «О зажигании, грабительстве и воровстве»
В главе содержится 18 артикулов, к 4 из них даны толкования.
Артикулы главы XXI могут быть разделены на две существенно различающиеся группы.
В артикулах 178-184 предусматриваются по преимуществу воинские преступления, выражающиеся в посягательстве на чужое имущество, притом имущество не воинское, а принадлежащее населению и отдельным жителям.
В артикулах 185-195 предусматриваются имущественные преступления, которые могут быть совершены и гражданскими лицами. Однако в ряде артикулов предусматриваются отягчающие обстоятельства, характерные только для воинских людей (арт. 188, 192, частью арт. 185, 186, 191).
В большинстве случаев составы преступлений и меры наказания существенно изменены в сравнении с Уложением 1649 года и Новоуказными статьями.
Артикул 178, точно указывая субъекта преступления (офицер или солдат), предусматривает умышленный самовольный («без указу») и совершенный во время марша поджог города, деревни, села, церкви, школы, мельницы, госпиталя, а также уничтожение печей, крестьянских дворов или какого-либо иного имущества. Артикул тесно связан с толкованием к арт. 87, где предусматривается ответственность за умышленное причинение пожара при нахождении части на квартирах.
Артикул 178 один из немногих, в которых содержится ссылка на Уложение 1649 года. Очевидно, имеется в виду ст. 4 главы II Уложения, которая карает сожжением того, кто «умышлением и изменою город зажжет, или дворы», так в особенности ст. 228 главы X, карающая сожжением зажигальщика, который из-за вражды или с целью грабежа умышленно зажжет у кого-либо двор. Артикул 178 имеет назначением пресечение самовольных действий офицеров и солдат, разоряющих население. Наказание назначалось по принципу талиона – смертная казнь путем сожжения.
Артикул 179 устанавливает ответственность офицеров и солдат за пожар, возникший в результате небрежности. Виновные караются по усмотрению суда и обязаны возместить убыток также по судейскому приговору, т. е. необязательно в полном объеме. Почти идентичным образом арт. 87 устанавливает ответственность за пожар в квартирах, причиненный по неосторожности.
Как арт. 87, так и арт. 179 исходят из ст. 227 главы X Уложения, которая устанавливает, что если сгорит дом от небрежности постояльцев, то они обязаны уплатить стоимость двора. Авторы артикула, учитывая, что к офицеру и солдату следует предъявлять больше требований в смысле предосторожности, устанавливают за неосторожное причинение пожара также и наказание в зависимости от степени неосторожности и, видимо, размера ущерба.
Артикул 180 требует поступать таким же образом с теми офицерами и солдатами, которые произведут потраву или уничтожение хлеба на поле или уничтожат другое имущество.
Сомнительно, чтобы законодатель в этом случае ссылался как на 178-й артикул, так и на 179-й. Очевидно, учитывая менее значительный ущерб в этом случае, он считал достаточными меры, упомянутые в арт. 179, и отсылал только к этому артикулу. Примечательно, что этот артикул впервые упоминает состояние крайней необходимости. Ответственность исключается, если истребление или повреждение имущества «по необходимой нужде востребуется».
Артикул 181 запрещает поджигать строения и имущество «в земле неприятельской», если нет на это указания. Поясняется, что такие действия наносят ущерб войску и, наоборот, «прибыток» неприятелю. Очевидно, имеется в виду то озлобление и возмущение, которое вызывают в населении неприятельской страны такие действия. Наказание – для офицеров жестокое заключение, а для солдат – шпицрутены. Смертная казнь установлена в случаях умышленного сожжения квартир начальников своих «или и других умыслом для какого зла». Последние слова включены Петром I.
Артикул 182 направлен на пресечение грабежей и насилий как на своей территории, так и в союзнических, нейтральных и неприятельских землях.
Артикул поясняет, что от грабежей свое же войско может остаться без продовольствия, а от уничтожения строений – без квартир и погибнуть от холода.
Наказание – смертная казнь, а если преступление было очень малым, то телесное наказание с отобранием похищенного.
Однако арт. 182 и предусмотренные им наказания применяются в силу толкования к арт. 183 только в тех случаях, когда офицер или солдат действовал без применения оружия, иначе он карался по арт. 185.
Артикул чрезвычайно сурово относится к актам насилия со стороны офицеров и солдат, считая, что они создают крайне неблагоприятные условия для операций войска, вызывая враждебное отношение населения, и способствуют моральному разложению армии.
Содержание арт. 182 существенно отличается, от артикулов главы XIV. Последние допускают грабеж при взятии неприятельских городов, крепостей, лагерей, захвате обозов и пр., но при определенных условиях.
Артикул же 182, безусловно, запрещает грабеж, насилия, уничтожение имущества, разумеется, вне условий, о которых говорится в главе XIV.
Артикул 182 не относится к случаям, когда отобрание или уничтожение имущества производится на основе законно отданного приказа.
Артикул 183 предусматривает частный случай грабежа— насильственное отобрание в свою пользу денег или другого имущества у лиц, проходящих сквозь караул.
Наказание – простая смертная казнь, но если было применено оружие, то виновный карался по арт. 185.
Артикул 184 больше соответствует содержанию главы IV; он карает тяжкое нарушение караульной службы – пропуск за вознаграждение человека, которого в данном месте не надо было пропускать. Наказание – повешение. Установление в артикулах 183 и 184 смертной казни в качестве единственного наказания связано с значением, придаваемым караулу (см. толкование к арт. 40).
Артикул 185 карает насилия, грабежи, совершенные на дорогах и улицах вооруженной рукой, а также нападение на дом ночью с оружием, сопровождаемое грабежом, причинением побоев, ранений и смерти.
Наказание для того, кто применил оружие, и соисполнителей, которые с ним были и помогали (хотя бы и без оружия), – колесование.
Артикул 185 не распространялся на грабежи и насилия, совершенные во время взятия крепостей, городов и пр. Ответственность за грабежи и насилия в этих случаях предусмотрена артикулами главы XIV.
Толкование к арт. 185 содержит три различных нормы.
Часть первая устанавливает наказание за вторжение в дом или другое помещение без оружия и насилия, а также за кражу со взломом.
Часть вторая определяет ответственность за покушение на кражу (не употребляя термина «покушение», который появился лишь при Екатерине II).
Характерно, что артикул в силу казуистичности постановлений, относящихся к общей части уголовного права, не касается случаев, когда вору помешают украсть вещь на улице или в лавке или в другом месте. Артикул касается только одного случая, когда преступник проникает в дом с умыслом совершить кражу.
Третья часть толкования рассматривает как акт необходимой обороны умерщвление вора, ворвавшегося в дом ночью. Законодатель мотивирует это тем, что ночью вор врывается в дом не для одной кражи, но и для того, чтобы совершить убийство.
Артикул 186 устанавливает смертную казнь с последующим положением на колесо за святотатство, т. е. кражу или насильственное изъятие имущества церкви. Только значительным падением политической роли церкви при Петре I надо объяснить, что по этому же артикулу карается ничего общего не имеющая со святотатством кража у лиц, которые привозят продовольствие в лагерь, крепость или город. Кража, а тем более насильственное похищение провианта у этих лиц в известной мере сказывается на снабжении войск. Понятие святотатства было весьма неопределенным уже по Уложению (гл. XXI, ст. 14). После издания Артикула Воинского оставалось неясным, считать ли святотатством только кражу в церкви предметов, имеющих отношение к богослужению, или же любую кражу в церкви, в том числе у молящихся.
Артикул 187, карающий отсечением головы кражу и продажу человека, относится, по существу, не к имущественным преступлениям, а к преступлениям против личности.
Артикул 188 считает кражу квалифицированной, если она совершена из палатки («намета») или обозной повозки («палубы»), во время похода или в поле. Наказание членовредительное, исключающее службу в войске, – отрезание ушей и носа.
Артикул 189 определяет ответственность за кражу. Под кражей Артикул, видимо, понимает как тайное, так и открытое ненасильственное похищение имущества.
По Уложению 1649 года (ст.ст. 9 и 10 гл. XXI) за первую кражу предписывалось сажать на два года в тюрьму с использованием на работах в кандалах, а по отбытии тюремного заключения ссылать в «украинные» города. За вторую кражу после пытки бить кнутом, урезать правое ухо и сажать в тюрьму на 4 года с использованием на работах в кандалах, а затем ссылать.
По Новоуказным статьям 1669 года ответственность за кражу была существенно смягчена и изменена.
Артикул Воинский в артикулах 189 и 191 ввел неизвестный Уложению и Новоуказным статьям принцип установления наказуемости кражи в зависимости от твердо фиксированной в законе суммы украденного.
Впрочем, как утверждал М. Липинский на основе изучения практики XVII и начала XVIII вв., ценность похищенного играла важную роль и до издания артикулов. Отсюда он выводил живучесть артикула 189, применявшегося вплоть до издания Свода законов гражданскими судами, если не в части санкции, то в части диспозиции, с заменой шпицрутенов плетями*.
По арт. 189 неквалифицированной кражей, караемой «гонянием шпицрутенами» сквозь полк шесть раз, признавалась кража на сумму до 20 рублей включительно, за совершенную второй раз такую же кражу виновного карали «гонянием шпицрутенами» через полк 12 раз, в третий раз отрезались уши и нос и виновный ссылался на каторгу.
Из текста арт. 189 оставалось неясным, имел ли он в виду само совершение кражи во второй и третий раз или судимость за кражу во второй и третий раз. Белогриц-Котляревский считал, что постановления артикула относились и к повторению в тесном смысле слова, хотя бы и не было прежней судимости. Это означало бы, что уличенному сразу в трех кражах применили бы отрезание ушей и носа и ссылку на каторгу. Это трудно допустить, так как правительство Петра I, особенно в условиях Северной войны, берегло солдат, тем более обученных.
Указом от 21 июля 1726 г.* уже после смерти Петра I, этот вопрос был разрешен в том смысле, что солдаты и драгуны, признавшиеся в трех и более кражах, совершенных не в военном походе (кража в походе каралась по арт. 83), если они не были судимы, караются как за первую кражу, т. е. в основу понятия повторной кражи была положена судимость за нее.
В толковании к арт. 189 разрешаются вопросы соучастия, которые относятся и к другим видам кражи, не предусмотренным данным артикулом.
Часть первая толкования устанавливает одинаковую с исполнителями ответственность пособников, а также лиц, не принимавших участия в краже, но прикосновенных к ней: получивших часть заведомо украденного имущества или укрывавших заведомо краденое. Ответственность недоносителей не была предусмотрена.
Если в краже участвовало несколько человек, то по части второй толкования наказание применяется так, как «яко бы един все воровство учинил». Это означает, что если, например, трое украли на сумму 25 рублей, то каждый отвечает за кражу имущества, превышающую 20 руб. (арт. 191). Таким образом, в основу ответственности артикул кладет единый преступный результат, причиненный совместными действиями нескольких лиц, а не делит сумму похищенного пропорционально числу участников.
Артикул 190 устанавливает одинаковую с кражей наказуемость купли-продажи заведомо краденых вещей, а также умышленного сокрытия вора. Для Артикула Воинского вообще характерно приравнивание ответственности не только соучастников, но и прикосновенных лиц к ответственности исполнителя.
Артикул 191 дает наиболее полный перечень квалифицированных видов краж (помимо указанных в арт. 186, 188, 189, 192, а также в арт. 83).
Часть отягчающих обстоятельств связана, а часть не связана с условиями военной службы. Кража является квалифицированной в зависимости:
1) от ценности имущества – кража на сумму свыше 20 рублей;
2) от принадлежности имущества – кража имущества своего господина, кража у товарищей;
3) от места нахождения имущества и его характера – кража из артиллерии, магазина, амуниции или цейхгауза, кража в месте, где виновный караул имел (см. также арт. 192).
4) от обстановки, в которой кража совершена, – кража во время пожара или наводнения.
Все эти виды кражи карались повешением.
Указом 10 ноября 1721 г.* взамен отдельных норм Уложения 1649 года и Новоуказных статей, карающих кражу и разбой, были установлены новые нормы. Воров (которые так же, как в Уложении, были названы татями) предписывалось в первый и второй раз наказывать телесными наказаниями и отпускать на поруки, а в третий раз вырезать ноздри и ссылать на галеры навечно. Воров и разбойников, у которых ранее были вырезаны ноздри, казнить. Хотя этот указ не распространялся на армию (где продолжали действовать артикулы главы XXI, карающие кражу) и хотя по указу 1721 года не было различия в наказании в зависимости от суммы украденного, военные и гражданские суды в XVIII веке продолжали руководствоваться артикулами 189 и 191 при наказании за кражу, по общему правилу, существенно смягчая наказание, предусмотренное в этих артикулах.
Артикул 192 повторяет, что подлежит повешению тот, кто, находясь в карауле, украдет много или мало.
Артикул 193 приравнивает в смысле наказания к краже умышленное удержание имущества, взятого на сохранение. При этом состав преступления предполагает отрицание виновным факта вручения имущества на хранение или иные действия по утаиванию имущества. Позднейшее законодательство считает достаточным сам факт умышленного присвоения чужого вверенного имущества.
Артикул предписывает назначать наказание так же, как вору – в зависимости от цены присвоенного имущества и других обстоятельств дела. Видимо, и в этом случае учитывалось, превышает или не превышает ценность имущества 20 рублей.
Артикул 194 выделяет кражу, присвоение и использование в своих интересах государевых или государственных денег с совершением подлога в отчетности.
В рукописном экземпляре Артикула Воинского начало артикула было сформулировано так: «Кто Его Величества или Государевы деньги в руках имея». Петр I зачеркнул слово «Государевы» и написал «Государственныя», выразив, таким образом, различие между деньгами его величества и государственными.
В конце артикула Петр I включил положение о применении смертной казни к недоносителям, чего он не сделал в отношении частного имущества.
Артикул примечателен в том отношении, что в отличие от кражи и присвоения имущества отдельных лиц кража государственных средств влечет смертную казнь независимо от отягчающих обстоятельств и казни подлежат также недоносители.
Артикул 195 карает присвоение найденного в походе или где-либо еще имущества, приравнивая такое присвоение в смысле ответственности к краже.
Толкование устанавливает, что если нашедший имущество добросовестно и своевременно объявит об этом и отдаст его, то за труды он получает на выпивку деньги (тринкгельд), равняющиеся третьей части стоимости имущества.
В части 2 толкования к арт. 195 содержатся три положения, относящиеся не к этому артикулу, а к артикулам, карающим кражу: 1) о состоянии крайней необходимости при совершении кражи; 2) о краже в состоянии невменяемости; 3) о применении к малолетним за воровство мягких наказаний.
Закон устанавливает, что, по общему правилу, наказание за воровство уменьшается или даже полностью исключается, если виновный украл в состоянии «крайней голодной нужды» (бремя доказывания «крайней голодной нужды» лежит на обвиняемом), причем украл «съестное или питейное» или что-либо иное, но небольшой ценности.
Такое же правило, т. е. уменьшение наказания или полное освобождение от него, применяется к тем, кто совершил кражу, будучи душевнобольным («в лишении ума»).
В отношении «младенцев» (возраст не указывается) артикул устанавливает также, что они могут быть за кражу наказаны родителями сечением розгами («лозами»), «дабы заранее от сего отучить».
Глава XXII. «О лживой присяге и подобных сему преступлениях»
Глава XXII содержит общеправовые нормы, применимые не только в жизни армии, но и в общегосударственной гражданской жизни.
Значительная часть артикулов этой главы определяет составы преступлений против порядка управления и суда, к каковым относятся лжеприсяга, лжесвидетельство, фальшивомонетничество, подделка печатей и письменных актов, срывание, порча и уничтожение правительственных указов и распоряжений. В главе предусматриваются и такие преступления, как обман мерой и весом и перемена имени в целях совершения какого-либо преступления.
На первое место в главе отнесены лжеприсяга и лжесвидетельство. Это объясняется тем, что законодатель видел в этих деяниях подрыв веры в бога, так как при произнесении клятвы целовали крест и упоминали имя бога.
В Соборном Уложении 1649 года нет подобной главы, но отдельные его статьи: о целовании креста «не на правде» (ст. 27 гл. XI; ст. 9 гл. XIV и др.), о денежных мастерах (ст.ст. 1 и 2, гл. V), о подделке печатей и грамот (ст.ст. 1-4, гл. IV) – послужили источником данной главы Артикула Воинского.
По содержанию близко к главе XXII Артикула Воинского стоит глава V Краткого Артикула, в которой говорится о клятвопреступлении и разных лживых действиях*.
Артикулы 196-198. В этих артикулах устанавливается уголовная ответственность за дачу ложной («лживой») присяги в оправдание своей невиновности и лжесвидетельство.
Устанавливая суровое наказание за ложную присягу, законодатель указывает на смягчающие и отягчающие вину обстоятельства. К смягчающим вину обстоятельствам законодатель относит дачу лживой присяги «не осмыслясь», т. е. не давая себе ясного отчета в этом, а к отягчающим – причинение лживой присягой телесного или материального вреда кому-либо.
За лжесвидетельство полагалось то же наказание, что и за ложную присягу, т. е. очистительную присягу, которую давал ответчик в свое оправдание. Очистительная присяга являлась своего рода доказательством.
В арт. 198 в отличие от очистительной присяги ответчика говорится о ложной присяге свидетеля, т. е. о том, когда свидетель ложно присягал, что будет показывать правду.
В толковании добавляется, что лжесвидетели, уличенные в лжеприсяге, подвергались сверх перечисленных в 196-198 артикулах наказаний церковному покаянию.
Артикул 199. Данный артикул карает за фальшивомонетничество. Фальшивомонетчиков предписывалось подвергать смертной казни, которая в случае особой тяжести преступления применялась в виде сожжения. По Соборному Уложению 1649 года фальшивомонетчикам заливали горло расплавленным металлом (ст. I, гл. V).
В толковании артикула дается более четкое и более широкое определение состава преступления, чем это делается в Соборном Уложении. Под фальшивомонетничеством понимается: 1) изготовление монеты не государственным чеканом; 2) примешивание другого неблагородного металла и 3) уменьшение надлежащего веса монеты.
Запрещение изготовления монеты не государственным («чужим») чеканом, хотя бы во всем остальном она была полноценной, означало запрет изготовления денег частными лицами, которые тем самым нарушали государственную монополию и подрывали доходы царской казны.
Артикул 200 устанавливает наказание за обмер и обвес. Виновный в этом должен возместить в тройном размере ущерб покупателю и, сверх того, уплатить денежный штраф и подвергнуться телесному наказанию.
Артикул 201. Согласно данному артикулу подделка печатей и различных письменных документов каралась телесным наказанием, лишением имущества и жизни – в зависимости от степени обмана и размера причиненного вреда.
Артикул 202. За умышленное присвоение себе другого имени или прозвища и причинение этим вреда виновный объявлялся бесчестным и подвергался наказанию, смотря по обстоятельствам дела.
В толковании к артикулу разъясняется, что перемена имени, совершенная без умысла на совершение преступления, не подлежит наказанию.
В артикуле 203 устанавливается наказание за срывание, порчу и уничтожение вывешенных правительственных указов и распоряжений в зависимости от того, совершены ли эти действия умышленно («нарочно и нагло») или по небрежности («небрежением каким»).
Санкция в данном артикуле была сформулирована самим Петром I, вставившим слова: «посланием на каторгу с жестоким наказанием или смертно; а ежели небрежением каким». Это свидетельствует о стремлении законодателя усилить наказания за преступления против порядка управления, совершенные с умыслом, и вместе с тем о желании отличить совершение тех же деяний по небрежности.
Глава XXIII. «О палаче и профосах»
Глава XXIII служит в известной мере продолжением III-V глав Артикула Воинского, содержащих нормы о воинском повиновении. В ней утверждается необходимость подчинения не только своим непосредственным и прямым начальникам по службе, как это говорится в названных главах, но и должностным лицам, обслуживающим армию и выполняющим определенные задания, в частности генерал-гевальдигеру, профосу, судебным служащим, а также конвойным.
В главе устанавливаются такие составы преступления, как 1) неисполнение распоряжений генерала-гевальдигера, профоса или других судебных служителей; 2) воспрепятствование отправлению ими своих служебных обязанностей; 3) нападение на палача во время совершения им казни (арт. 204) и, наконец, 4) сопротивление осужденного конвоиру, посланному для его ареста (арт. 205).
Согласно тексту толкования противодействие указанным в арт. 204 лицам приравнивается к оказанию сопротивления начальникам, «ибо сии суть слуги начальства», а потому и устанавливается суровое наказание – смертная казнь.
Убийство конвойным осужденного, оказавшего сопротивление при его аресте, считалось ненаказуемым, за исключением случаев, когда убитый осужденный являлся изменником или представителем народного движения («чрезвычайный вор»). Запрещение убивать их объяснялось тем, что судебные органы через допросы и пытки их надеялись получить ценные сведения для обвинения в этом преступлении других.
Эту идею сформулировал Петр I при редактировании рукописи данного артикула.
В толковании дается разъяснение тому, когда следует считать исполнение приговора о смертной казни оконченным.
В обстановке классовой борьбы и порой сочувственного расположения к народным борцам лиц, исполнявших приговор, были возможны попытки сохранить жизнь осужденного (повесить на гнилую веревку и т. д.). В предотвращение этого законодатель предписывает продолжать казнь до тех пор, пока осужденный будет лишен жизни. Следовательно, исполнение приговора означает не только совершение действий по осуществлению казни, но и достижение цели наказания, в данном случае – лишение жизни. Старый обычай – освобождение от наказания преступника, сорвавшегося с петли, – больше не признавался.
Глава XXIV. «Об утаении и увозе злодеев»
Данная глава направлена на борьбу с нарушениями установленного порядка обращения со всевозможного рода преступниками до передачи их надлежащим должностным лицам, караулу или судебным органам.
В артикулах 206-207 предусматриваются такие преступления, как укрытие или увод врага, изменника или другого какого-либо преступника в целях избавления его от наказания (арт. 206), небрежность, проявленная лицами, которым была поручена охрана преступника, следствием чего явился побег последнего, или освобождение ими арестованного преступника без надлежащего приказа (арт. 207).
В арт. 207 не устанавливалась определенная санкция. Наказание зависело от содеянного преступником, т. е. виновные подлежали тому же наказанию, какому должен был быть подвергнут преступник.
Артикул 208. Артикул устанавливает ответственность офицера, знавшего о преступлении подчиненного ему солдата, но не принявшего никаких мер к его аресту. Обязанность офицера принять меры к задержанию солдата-преступника вытекает из смысла толкования к артикулу. 206.
Артикул 209. Согласно артикулу ошельмованные или побывавшие в руках палача в армии служить не могут и должны быть уволены из ее рядов.
В толковании разъясняется, что солдаты и офицеры, подвергнутые напрасным пыткам и признанные невиновными или получившие прощение от царя или фельдмаршала, могут оставаться на службе в армии. Для восстановления их чести над ними публично возлагалось знамя. После этого никто не должен их упрекать.