О распространении идей панисламизма на Кавказе

О РАСПРОСТРАНЕНИИ ИДЕЙ ПАНИСЛАМИЗМА НА КАВКАЗЕ

(По материалам Особого Отдела Канцелярии Наместника
Его Императорского Величества на Кавказе, 1912 г.)
Политическое движение среди мусульман Кавказского края представляет явление сравнительно новое, которого не наблюдалось в крае до 1905 года.
Характерным показателем полного неуспеха у мусульманской интеллигенции, не говоря уже о массах мусульманского населения, политических учений, получивших более или менее значительное распространение на Кавказе, являются следующие данные, приведенные во всеподданнейшем отчете о произведенной в 1905 году по Высочайшему повелению сенатором Кузьминским ревизии города Баку и Бакинской губернии. Оказывается, что за период времени 1902-1905 гг. в Бакинском районе по политическим делам был привлечен лишь один мусульманин, но за полным отсуствием улик уголовное преследование по отношению к нему было прекращено. Между тем, по имевшимся в распоряжении сенаторской ревизию сведениям местными революционными организациями предпринимались неоднократные попытки привлечь мусульман к участию в революционном движении, не имевшие, однако, решительно никакого успеха, а в некоторых случаях вызывавшие даже известный отпор со стороны мусульман. Так, 16 и 17 апреля 1904 года, в гор. Баку появилась, на русском и татарском языке, прокламация от имени «Мусульманского общества», служащая и некоторым разъяснением отношений мусульманской массы к помянутым попыткам. В этой прокламации к рабочим всех национальностей, отпечатанной на гектографе, заявляется, что мусульмане не желают принимать участия ни в каких антиправительственных демонстрациях и в случае, если их к тому будут принуждать силою, то они открыто станут на сторону правительства. К сожалению, источник происхождения и распространения этой прокламации остался невыясненным. На подобное же отношение мусульман к революционному движению имеются указания и в прокламации, напечатанной в № 18 от 25 мая 1905 года журнала «Чохра Нума» (показатель истины), издаваемого в Египте, в Александрии. Прокламация эта представляет ответ на напечатанный в том же номере «Чохра Нума» призыв армян к мусульманам принять участие в революционном движении под угрозою в случае отказа «обагрить всю землю мусульманской кровью». Мусульмане ответили, что они за все время никаких притеснений, несправедливостей или жестокостей от русского правительства не испытывали и что поэтому, не имея оснований быть недовольными, ни в какой смуте участвовать не будут; в случае же, если армяне позволят себе какие-либо посягательства на мусульман, грозят «превратить степи в кладбище армянских тел».
Объяснение причин такого уклонения мусульман от всякого участия в политических движениях сенатор Кузьминский усматривает во вкоренившемся в них твердом сознании верноподданнического долга, не возбуждающего никаких сомнений ввиду того, что такое сознание составляет для мусульман догмат исповедуемой ими религии, согласно которой глава государства есть Высшее Существо, с волей которого народ должен сообразоваться, исполняя исходящие от него веления. «Нельзя, однако, утверждать», всеподданнейше докладывает сенатор Кузьминский, «что мусульманская масса навсегда останется мало восприимчивою к идеям социализма и различных политических учений… Произойдет ли такой процесс у мусульман и сколь продолжителен будет он, сказать, конечно, трудно, но безусловного внимания заслуживает факт массового их участия в забастовках, имевших место в декабре 1904 года и в мае 1905 года, и, быть может, проявленное ими участие составляет первый этап по пути открывающегося для них социального движения».
Мусульмане прямо заявили ревизующему сенатору, что причины армяно-татарских столкновений должны быть сведены к причинам установившихся между обеими народностями отношений, приведших к этим столкновениям. Мы – говорят они – не завидуем армянам и не хотим мешать их развитию: пусть развивают свои силы во всех направлениях, но не препятствуют в этом мусульманам, не стремятся к исключительному обладанию благосостоянием края…
Что недовольство мусульман успело к тому времени сложиться в более или менее определенное воззрение, на это указывают те политические мотивы, которые звучат в заключительной части обращения помянутой депутации к сенатору Кузьминскому. Она выразила желание, чтобы сложившийся под влиянием вероисповедных условий взгляд правительства на мусульман изменился и чтобы, подобно другим, населяющим Империю, народностям, им даны были одинаковые права политические, гражданские и религиозные. В таком же смысле депутаты заявили 10 июня 1905 года ходатайство и Наместнику Его Императорского Величества на Кавказе.
Вообще, армяно-татарские столкновения сыграли весьма крупное значение в развитии среди Закавказских мусульман общественного движения. Печальные события 1904-1905 гг. послужили тем решительным толчком, который заставил инертные до того мусульманские массы зашевелиться, предпринять шаги к объединению мусульман против других народностей края, и, наконец, формулировать, через посредство своей интеллигенции, в виде более или менее определенной политической программы пожелания мусульманского населения Закавказского края. На почве армяно-татарских столкновений создалась и первая организованная политическая партия среди Закавказских татар под названием «Дифаи» (оборона), начало существования которой относится к 1906 году. Детальная программа этой партии, которая охватывала бы все или хотя бы важнейшие вопросы социальной жизни Закавказского мусульманства, неизвестна. Вероятно, она и не была выработана, так к. имеющиеся сведения о деятельности этой организации относятся к организационному ее периоду, когда партия «Дифаи» реагировала определенным образом лишь на злободневные явления местной жизни, среди которых первое место, конечно, занимала армяно-татарская вражда. Действительно, из одной печатной прокламации партии «Дифаи» на русском и татарском языках видно, что главная цель ее – организация мусульман для защиты их от организованных Дашнакцутюном армян. «Дашнакцутюнская партия, обладающая организованным войском, снабженным новейшим вооружением, складами оружий и даже пушками, подчинив себе силой оружия, с одной стороны, всех армян, а с другой – Кавказское правительство, поставила себе главной задачей – истребление или изгнание мусульман из пределов Кавказского края с целью захвата их территории, а по достижении этого – добывание армянскому народу на Кавказе автономо-национального управления… Главнейшая заадча нашей партии – установить искреннее братство и действительное единение между отдельными народами Кавказа, и если Дашнакэнская партия искренно и честно откроет нам действительную программу своих действий и если эта программа не заключает в себе того, что могло бы посягать на свободу и самостоятельность иных Кавказских народов, то мы всегда готовы протянуть ей руку солидарности; но если она по-прежнему будет изменчески совершать нападения на беззащитных и мирных мусульман, пользуясь неорганизованностью, то тогда она встретит с нашей стороны подобающий ответ и Кавказ тогда обратится в нескончаемые кровавые арены; пусть Дашнакцутюн убедится, что никогда не допустим, чтобы армяне на развалинах и пепелищах нашей нации устроили собственное благосостояние».
Партия прямо обвиняла Кавказские власти в попустительстве армянам, пользовавшихся будто бы во время столкновений с татарами особым покровительством администрации. Одним из средств для достижения партийных целей был объявлен террор, применение которого к неугодным татарам представителям власти не заставило себя ждать: в конце 1906 года в гор. Тифлисе агентами партии были тяжело ранены генерал-майор Голощапов, бывший вр. генерал-губернатор некоторых уездов Елисаветпольской губернии, потребовавший летом 1906 года применения воинской силы для подавления армяно-татарской междоусобицы и Нахичеванский уездный начальник подполковник Энкель. В следующем году в Елисаветполе по приказу той же партии убит член губернского по поселянским делам присутствия действительный статский советник Клещинский, управляющий Канцелярией генерал-майора Голощапова. В прокламациях «Дифаи» указывалось, что все названные должностные лица – гонители татар. Судя по составу руководителей этой партии и имевшимся отрывочным сведениям о пропаганде ее, она носила демократический оттенок, но с национальной окраской. Оперируя в Восточном Закавказье, она успела в короткое время развить сеть конспиративной агентуры на местах, имевшей большой вес в населении. По крайней мере Елисаветпольский губернатор сообщил, что уже тогда замечалось стремление населения обращаться не к правительственным властям, а к «комитетам» партии, от которых и следуют указания о том, как надлежит поступать в случае тех или иных требований администрации. Кроме того, комитеты чинили суд и расправу, удовлетворяя потерпевших и подвергая взысканиям виновных. Констатируя необыкновенный успех «Дифаи» у мусульман, коллежский советник Ковалев высказывал предположение, что партии этой в недалеком будущем суждено будет сыграть в Закавказье крупную роль в смысле руководительства мусульманскими массами. По данным того же губернатора, «члены партии «Дифаи» и члены центрального мусульманского благотворительного общества, имеющего правление в гор. Баку, одно и то же».
Не лишнее отметить, что центральный комитет «Дифаи» находился в Баку и что главным руководителем его был небезызвестный Ахмед-Бек-Агаев, впоследствии поборник идей панисламизма, эмигрировавший ныне в Турцию и постоянно сотрудничающий из Константинополя в газете «Каспий».
Одновременно с «Дифаи» в гор. Тифлисе возникла другая мусульманская нелегальная партия «Мудафие», председателем которой, по слухам, состоял Корпуса топографов подполковник Ибрагим бек Векилов. В то время как «Дифаи» была партией либеральной демократически настроенной мусульманской интеллигенции, руководимой преимущественно представителями свободных профессий, «Мудафие» была образована, главным образом, представителями бекского сословия гор. Тифлиса и Борчалинского и Казахского уездов. Деятельность этой нелегальной организации неразработана. Объявив себя солидарной с партией «Дифаи» по основным задачам последней, «Мудафие», по-видимому, имела скрытую цель стать в оппозицию партии «Дифаи» по вопросам экономическим. Ограничившись выпуском одной прокламации, «Мудафие» больше ни в чем себя не проявила и, по предположениям, признала гегемонию «Дифаи».
Вскоре затем комитет последней был ликвидирован и деятельность «Дифаи», как самостоятельной партии, прекратилась к 1909 году. Но ликвидация этой организации не обозначила конца общественного движения среди Кавказских мусульман, которое получило лишь новое направление и формы под влиянием новых событий, произведших глубокое впечатление на русское мусульманство. Сами по себе армяно-татарские беспорядки произвели слишком серьезное изменение в настроении мусульман для того, чтобы проявившийся в них интерес к явлениям общественной жизни мог смениться прежним безразличием и апатией. Наоборот, интерес этот лишь усилился под влиянием событий революционного периода в России и в особенности событий, имевших место в Персии и в Турции, вызвав среди русских мусульман сознание общности их с мусульманами всего мира, приведшей к проповеди необходимости единения всех исповедующих ислам.
Такая проповедь среди русских мусульман в последние годы не является делом совершенно новым, не имевшим прецедентов в прошлом. К проповеди идеи единства мусульман через посредство эмиссаров Турция охотно прибегала во время своих конфликтов с Россией. Охватившее последние двадцать лет весь мусульманский мир стремление сплотить все мусульманство в одно целое не осталось без отклика и в России. С конца минувшего века, по отзывам исследователей нашего мусульманства, среди русских мусульман замечается особое движение, направленное к подъему умственного и нравственного движения среди исповедующих Ислам народных масс России, причем устанавливается связь этого движения с панисламистским движением вообще. В этом направлении работал ряд известных мусульманских публицистов, как-то: Мурза Алим, Гаспринский, Девлет-Кильдеев, бывший Петербургский ахун Баязидов и в особенности два периодических мусульманских органа – издающийся в Баку «Каспий», в бытность редактором ее Топчиба-шева, и «Тарджуман» («Переводчик») в Крыму. Обе эти газеты работали для объединения всех русских мусульман на почве идей панисламизма. Таким образом, проповедь панисламизма в России является делом не новым, события в Персии и в Турции лишь послужили благоприятным обстоятельством для усиления ее, почва для пропаганды идей панисламизма была постепенно подготовлена раньше. Самое единение закавказских мусульман в 1904-1905 гг. и образование партии «Дифаи», по некоторым признакам, следует поставить в связь с общим, описанным выше и возникшим значительно раньше движением среди русских мусульман. В этом отношении нельзя не припомнить состоявшегося весной 1907 года в гор. Елисаветполе мусульманского съезда, на котором было постановлено: 1) устроить в недалеком будущем такой же съезд в Крыму с целью организования всеобщего мусульманского союза, по примеру армянского «Дашнакцутюна», и, прибегнув к террору, добиться этим путем уступок Правительства, как того добилась армянская организация «Дашнакцутюн»; 2) выставить весною 1907 года в Карабахе (Шушинском уезде) «Дифаи» в противовес армянским «Хумбам», причем во главе организации «Дифаи» будет состоять Джафар бек Визиров, а казначеем Кахсум бек Визиров; главою всего Закавказского мусульманского союза предлагался Алахпер бек Рафибеков, но по произведенной на съезде баллотировке избран Исмаил Хан Зиадханов, бывший член Государственной думы; 3) терроризировать прежде всего представителей администрации и суда; 4) При помощи бакинских капиталистов Тагиевых, Амдулиевых выкупить у армян имение князей Уцмиевых близ Агдама и скупить у армян все земли от Агдама до ст. Ханджанлы для заселения исключительно мусульманами; 5) принудить шушинцев жить обязательно в Шуше и вообще сделать Карабах мусульманской провинцией.
Видным участником этого съезда, состоявшегося в доме ныне умершего Елисаветпольского городского головы Аскер бека Адигезалова (ранее исп. об. товарища прокурора Тифлисской судебной палаты), был редактор помянутой выше панисламистской газеты «Тарджуман».
С первых же дней государственного переворота 1906 года в Турции к центральному правительству стали поступать сведения о том, что младотурки стали развивать усиленную панисламистскую деятельность, обратив особенное внимание на Россию, где среди многомиллионного мусульманского населения идеи панисламизма могли бы найти благоприятную почву для распространения, В этих видах в пределы империи в том году будто бы послано из Турции значительное число опытных эмиссаров, под видом коммерсантов и паломников. Слух этот казался весьма правдоподобным, так как вскоре был замечен наплыв турецко-подданных в наши среднеазиатские владения.
В течение последующих лет к властям Кавказского края продолжали разновременно поступать сведения о прибытии на Кавказ турецких эмиссаров, занимавшихся пропагандой идей панисламизма. Кроме командирования в Россию агитаторов, заграничные поборники панисламистского учения прибегали к рассылке по Закавказью писем возмутительного содержания, в которых предлагалось представителям местного шиитского духовенства содействовать восстанию русских мусульман на защиту ислама, которому будто бы угрожает опасность от действий европейских держав в Персии. По сведениям Министерства иностранных дел такие письма рассылали по Кавказу неджефские муджтехиды. Одновременно и мусульманская печать Кавказского края стала отводить на своих страницах значительное место статьям, целью которых являлась проповедь панисламизма, принимавшую подчас совершенно недопустимую форму.
Совокупность приведенных обстоятельств, побудив Кавказские власти к принятию в соответствующих случаях различных административно-полицейских мер, указала на необходимость приступить к тщательному изучению тех форм, в каких ведется пропаганда панисламизма на Кавказе, к исследованию настроения мусульманских масс края и к регистрации объективных проявлений панисламистской агитации в пределах наместничества.
Рассмотрение полученных от административных и розыскных учреждений края сведений поэтому приводит, прежде всего, к выводу, что в настоящее время на Кавказе не существует такой организации, которая объединяла бы мусульман всего Кавказа или хотя бы более или менее значительные районы его в одно целое. По крайней мере, органам наблюдения не удалось получить указаний на деятельность подобной организации. По предположениям, такой организацией мог бы быть нелегальный Всероссийский мусульманский союз, устав которого составлен бывшим редактором «Каспия» присяжным поверенным Топчибашевым. Целью союза является объединение всех русских мусульман в одну политическую группу; согласно § 1 устава союза, все губернии России, населенные мусульманами, подразделяются на районы, причем первым является Кавказский, с центром в гор. Баку. Таким образом, гор. Баку является, по мнению мусульман, идейным центром кавказского мусульманства.
По отзывам поместных властей края, административных и жандармских, до последнего времени на Кавказе нигде не наблюдалось внешних проявлений деятельности Всероссийского мусульманского союза, а населению даже неизвестен факт существования названной организации. Если в отношении широких кругов мало развитого мусульманского населения последнее утверждение является совершенно правдоподобным, то едва ли можно допустить, чтобы идея мусульманского союза была незнакома интеллигентным слоям местного мусульманства. По крайней мере даже в Закатальском округе, одном из самых глухих уголков Закавказья и бедном интеллигенцией, наиболее развитые мусульмане хорошо осведомлены, как сообщил Начальник округа, о существовании и задачах союза. То же самое высказал военный губернатор Дагестанской области в отношении горожан Дербента, допуская возможность сочувствия некоторых из них идее мусульманского союза.
Равным образом не установлено существования на Кавказе каких-либо иных нелегальных мусульманских организаций.
Добытые сведения о проявлении панисламизма и о настроении мусульманских масс по отдельным районам края заключаются в следующем.
По донесению местных административных властей совершенно не замечается никаких проявления панисламизма в большей части края, а именно- в губерниях Черноморской, Кутаисской, Тифлисской, Эриванской и Бакинской, в областях Кубанской и Карсской и в отдельных Сухумском и Закатальском округах. Разработка того же вопроса Кавказским районным охранным отделением точно так же не дала указаний на существование в перечисленных районах панисламистской пропаганды в какой-либо форме.
По другим областям и губерниям некоторые указания получены.
ПО БАТУМСКОЙ ОБЛАСТИ
Военный губернатор Батумской области, сообщая, что в области не замечалось пропаганды идей панисламизма приезжими эмиссарами или местными адептами этого учения в лице местных мулл, являющихся, вообще, благонадежными, констатирует, однако, что в последнее время наблюдаются факты, подтверждающие наличность пропаганды идей панисламизма и пантюркизма и в Батумской области. К таким фактам полковник Романовский относит прежде всего недавнее обращение к нему местного турецкого консула и частным образом одного влиятельного батумского мусульманина с просьбой о разрешении устроить синематографический спектакль [т. е. показать кинофильм] в пользу Турецкого Красного Полумесяца, в чем было отказано.
Далее, наблюдаются несомненные признаки несколько повышенного настроения, в смысле проявления вражды к русским, если не всей мусульманской массы Верхней Аджарии, то во всяком случае ее руководителей — мулл и хаджей.
Батумские муллы, обыкновенно весьма индифферентные к интересам мечетей и их прихожан, за последнее время проявляют заметный интерес к разрешению в желательном для них смысле вопроса о вакуфах мечети «Азизие», составляющего в настоящее время предмет занятий особой комиссии под председательством губернатора.
Наконец, есть некоторые сведения, правда еще не подтвердившиеся, о том, что та же мечеть «Азизие» в последнее время стала предметом особого внимания со стороны Турецкого Правительства, и весьма возможно, что именно она, как построенная в честь султана Абдула Азиза и нося его имя, намечена как центр тайной пропаганды панисламизма и пантюркистских идей. Это тем вероятней, что особым фанатизмом и нелюбовью к христианам отмечается имам этой мечети.
Весьма вдумчивую характеристику настроения мусульманского населения Батумской области дает начальник Кутаисского губернского жандармского управления полковник Галицинский.
Батумская область, будучи еще недавно в составе Турецкого государства, где у нее имеется немало связей, а именно родственников и знакомых, которые в числе сотен тысяч туда после войны переселились и, продолжая находиться с ним в сопредельном положении, уже по одному этому тяготеет и будет тяготеть к своему бывшему отечеству, с которым она находится в постоянном общении.
В то время, когда другие мусульманские народности России лишь понаслышке знают о Турции, здешние туземцы, будучи в действительности грузинами, называют себя турками. В этом отношении, т. е. в отношении отречения грузинского народа от своей национальности, исключительную роль сыграла мусульманская религия, которая когда-то православных грузин обратила в турок и фанатиков ислама. Таким образом, панисламизм и пантюркизм для населения Батумской области не есть какое-либо наносное явление, которое нуждается в поддержке и развитии; то и другое здесь вполне естественно и входит в миросозерцание местного населения. Этим же объясняется и характер пропаганды панисламизма. Таковой здесь почти не существует: туземному жителю Батумской области нечего внушать необходимость приверженности к Турции или мысль, что он член общемусульманской семьи. То и другое он воспринимает от самого детства, то и другое поддерживает в нем сама жизнь. Когда в 1907 году ходили слухи о войне между Россией и Турцией, то русско-подданные батумские мусульмане без стеснения говорили, очевидно, считая себя настоящими турками, «погодите, скоро Батум будет наш». Эти разговоры и мечты не прекращаются и до сих пор. Таким образом, туземные жители Батумской области должны рассматриваться с политической точки зрения как настоящие турки, и ввиду вышеизложенных особенностей весьма сомнительно, чтобы их в общей массе какими-либо мерами можно было бы обратить в благожелательных русских подданных.
Как выше было указано, в Батумской области почти не существует панисламистской пропаганды. Но это не исключает, по сообщению полковника Галицинского, некоторых отдельных случаев проявления пропаганды и агитации. Так, например, в Батуме есть лица, которые выписывают тайно турецкие газеты со статьями, направленными не в нашу пользу. Есть муллы, которые позволяют себе в проповедях – не против России, а вообще против христианства, высказывать враждебные взгляды. Из таких мулл пока известны; в Батуме Махмуд Эфенди Мушти Заде Кличли оглы; духовное образование он получил в Турции и там будто бы числился даже на службе. В Кобулетах Хатис Сулейман сын Эсед Эфенди. Он также получил образование в Турции. Кроме их в Турции учились муллы, находящиеся в селении Кедах-Дауд Эфенди и в селении Хуло-Осман Эфенди Ватадзе.
ПО ЕЛИСАВЕТПОЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ
После ликвидации партии «Дифаи» активных выступлений нелегальных мусульманских организаций в этой губернии не было. Агитации приезжих эмиссаров и местных мулл также не замечалось. Тем не менее в населении губернии наблюдается крепнущее, по выражению Губернатора, «с каждым днем» стремление к общности и единству на почве Ислама, что доказывается, например, необычайным интересом татар к событиям турецко-итальянской войны, глубокой уверенностью их в непобедимости Турции и т. п. По имеющимся в распоряжении коллежского советника Ковалева сведениям, пока еще не окончательно проверенным, среди мусульман идет в настоящее время негласный сбор денег в пользу турецкой армии.
ПО ДАГЕСТАНСКОЙ ОБЛАСТИ
Население Дагестана, совершенно не затронутое общими политическими течениями последнего времени и потому являющееся с общей точки зрения несомненно, благонадежным, представляет, однако, наиболее благоприятную среду для успехов пропаганды идей панисламизма. Причина этого – сильный среди Дагестанского населения фанатизм, представляющий благодарную почву для всякого рода агитации на религиозной почве.
По отзыву одного из лучших знатоков Дагестана, бывшего члена Дагестанского областного статистического комитета Козубского, всякого рода движения и беспорядки начинались в Дагестане по разным предлогам, но всегда они поддерживались религиозным фанатизмом горцев. Точно так же и Турция всякий раз, как хотела создать нам осложнения в этом крае, она прибегала через посредство эмиссаров к возбуждению фанатизма среди туземцев. На этой именно почве возникло восстание в Чечне и Дагестане в 1877-1878 гг., внесшее сильные осложнения в ход наших военных операций на Кавказском театре войны. Ввиду бывших прецедентов тогдашний начальник Дагестана генерал-адъютант князь Меликов еще в середине 1876 года, когда, вследствие событий на Балканском полуострове, замечалось брожение среди мусульманского населения Дагестанской области, заблаговременно принял меры для ограждения населения области от появления эмиссаров Турецкого правительства. Тем не менее восстание вспыхнуло.
Эти обстоятельства уместно привести на справку при оценке современных проявлений панисламизма в Дагестане, недалеко ушедшем вперед в своем духовном развитии от того состояния, в каком он находился во время восстания в 1877-1878 гг.
Бывший военный губернатор Дагестанской области генерал-майор Альфтан сообщил в начале 1908 года неблагоприятные сведения о настроении местного населения под влиянием слухов о готовящейся войне с Турцией.
Тогда начальник Бакинского губернского жандармского управления сообщил, что по сведениям, полученным от русских офицеров и чиновников в Темир-Хан-Шуре, в последнее время замечается перемена в отношениях к ним со стороны местных туземцев, являющаяся отражением общего настроения туземцев Дагестана. Туземцы стали относиться к русским неприязненно, и под влиянием циркулировавших тогда слухов о войне с Турцией высказывались даже в том смысле, что русским не место в Дагестане. Симпатии к Турции и угрозы по адресу русских высказывались и среди сельского населения, причем последнее, по тем же сведениям, в широких размерах запаслось огнестрельным оружием и припасами.
Общее мнение русских служащих в Дагестане сводилось к тому, что туземцы Дагестана не заслуживают оказываемого им администрацией безграничного доверия, что при осложнениях с Турцией Чечня и Дагестан явятся союзниками турок, и последствия этого по своей тяжести для России превзойдут события 1877-1878 гг.
Судя по добытым администрацией сведениям, пропаганда тайных и явных эмиссаров из Турции ведется в Дагестане в крупном масштабе.
Вот фактические данные, представленные по этому поводу Наместнику Его Императорского Величества на Кавказе генерал-майором Вольским 24 декабря 1910 года.
В Гунибском округе в 1909-1910 гг. были два турецко-подданных, они посетили в Салтах Шейха Узун Гаджия, были в Чох-Тититле и Согратле; собирали деньги под видом милостыни; толковали о новом переустройстве Турецкой Империи и о великом ее будущем, о турецких войсках и т. п.
В Аварском округе в течение 1909-1910 гг. были четыре подозрительных турка. Из них один, по имени Сеид Абдулла, в 1910 году прибыл из Чечни сначала в Андийский округ, с проводником жит. сел. Саситль того же округа, Асланбеком, который направил его в Аварский округ к ободзинцу Абдул Кадыр Гаджию, причем в письме к последнему Асланбек просил, между прочим, оказать Сеид Абдулле полное содействие для достижения каких-то неизвестных целей.
Сеид Абдулла выдавал себя то за учителя географии одной из турецких гимназий, прибывшего в Дагестан для географических исследований, то за простого путешественника. Он посетил много селений и интересовался всем, что попадалось ему на глаза; производил сбор денег в Аварском и Андийском округах и собранные деньги, в сумме 2000 рублей, пожелал отослать в Константинополь. но Хунзахское почтово-телеграфное отделение отказало ему в приеме таковых, ссылаясь на то, что в отделении не имеется книги, в которую записывается международная корреспонденция.
У ободзинца Абдул Кадыр Гаджия Сеид Абдулла оставил свой адрес, написанный им по-русски и по-французски. Среди населения он выражался очень осторожно и, по-видимому, был турецким эмиссаром, командированным в Чечню и Дагестан с каким-то секретным поручением.
Трое прочих турок, из коих один также хорошо знал по-русски, как и Сеид Абдулла, были в Аварском округе в 1909 году. Они разъезжали по селениям и собирали деньги.
В Ункратль-Дидоевский участок Андийского округа ежегодно прибывают из Турции переселившиеся туда бывшие анхоевец Абдурахман и хошотлинец Абдурахман Гаджиясулов оглы и др., которые своими рассказами о дешевизне и удобствах жизни в Турции волнуют жителей участка.
В Казикумухском округе был в 1910 году один турецко-подданный, который, не успев проявить ничего особенного, был выслан из округа властями.

Страницы: 1 2

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.

Локализовано: Русскоязычные темы ВордПресс
Rambler's Top100