Горбачев М.С. Из книги «Перестройка и новое мышление…»

М.С. ГОРБАЧЕВ. ИЗ КНИГИ «ПЕРЕСТРОЙКА И НОВОЕ МЫШЛЕНИЕ ДЛЯ НАШЕЙ СТРАНЫ И ДЛЯ ВСЕГО МИРА»
1987 г.
(…) Для понимания истоков и сути перестройки, развернувшейся в СССР, на мой взгляд, важно иметь в виду следующее: перестройка – не прихоть отдельных личностей или группы деятелей, у которых вдруг взыграли амбиции. Если бы это было так, то никакие призывы, ни пленумы, ни даже съезд партии не смогли бы поднять народ на ту работу, которая развертывается у нас сегодня и в которую с каждым днем включается все больше и больше советских людей.
Перестройка – это назревшая необходимость, выросшая из глубинных процессов развития нашего социалистического общества. Оно созрело для перемен, можно сказать, оно выстрадало их. А задержка перестройки уже в самое ближайшее время могла бы привести к обострению внутренней ситуации, которая, прямо говоря, заключала в себе угрозу, серьезного социально-экономического и политического кризиса. (…)
На каком-то этапе – особенно это стало заметно во второй половине 70-х годов – произошло на первый взгляд трудно объяснимое. Страна начала терять темпы движения, нарастали сбои в работе хозяйства, одна за другой стали накапливаться и обостряться трудности, множиться нерешенные проблемы. В общественной жизни появились, как мы их называем, застойные и другие, чуждые социализму явления. (…)
Произошло ослабление партийного руководства. Была упущена инициатива в некоторых важных общественных процессах. Уже у всех на виду были застой в руководстве, нарушение естественного процесса его смены. На каком-то этапе это привело к ослаблению работоспособности Политбюро и Секретариата ЦК партии, да и в целом Центрального Комитета КПСС, партийного и государственного аппарата. (…)
Многие партийные организации на местах не смогли удержаться на принципиальных позициях, повести решительную борьбу с негативными явлениями, вседозволенностью, круговой порукой, е ослаблением дисциплины. Все чаще нарушались принципы равенства членов партии. Многие коммунисты, занимавшие руководящие посты, оказались вне контроля и критики, что привело к провалам в работе, серьезным нарушениям.
В некоторых руководящих звеньях появилось пренебрежительное отношение к законам, мирились с многочисленными фактами очковтирательства и взяточничества, угодничества и славословия. Справедливое возмущение трудящихся вызывало поведение работников, которые, будучи облечены доверием и полномочиями, злоупотребляли властью, глушили критику, наживались. Некоторые даже стали соучастниками – а то и организаторами — преступных действий. (…)
Непредвзятый честный подход привел нас к неумолимому выводу: страна оказалась в предкризисном состоянии. Такой вывод был сделан на состоявшемся в апреле 1985 года Пленуме ЦК, который обозначил поворот к новому стратегическому курсу, к перестройке, дал основы ее концепции.
Хочу в связи с этим подчеркнуть, что анализ этот был начат задолго до апрельского Пленума, и потому его выводы были глубоко осмыслены. Это был не экспромт, а продуманная взвешенная позиция. Было бы ошибкой считать, что буквально месяц после Пленума ЦК в марте 1985 года внезапно появилась группа людей, все понявших и все осознающих, и что эти люди во все проблемы внесли полную ясность. Таких чудес не бывает.
Потенциал перемен назревал не только в материальной сфере жизни. Но и в общественном сознании.
Люди, обладавшие практическим опытом, чувством справедливости, большевистской принципиальностью, критиковали укоренившуюся практику ведения дел, с беспокойством отмечали симптомы нравственной деградации, эрозии революционных, социалистических ценностей. В рабочем классе, крестьянстве, среди интеллигенции, в партийном аппарате, в центре и на местах, постепенно начали всерьез задумываться над тем, что происходит в стране; росло понимание того, что жить дальше нельзя. Нарастало недоумение и возмущение тем, что попираются великие ценности, рожденные Октябрем и героической борьбой за социализм. Все честные люди с болью и горечью воспринимали падение интереса к делам общества, бездуховность и скептицизм, особенно у молодежи, ослабление уважения к труду, стремление к наживе любыми способами. (…)
Говоря об этом, я хочу донести до читателя понимание того, что в нашем народе, в партии уже давно копилась энергия революционных перемен. И к идеям перестройки мы пришли не только под влиянием прагматических интересов и соображений, но и по зову беспокойной совести, благодаря неистребимой, унаследованной от революции идейности, в результате теоретических поисков, углублявших наше знание об обществе и укреплявших стремление действовать. (…)
Нередко приходится сталкиваться с вопросом: а чего же мы хотим достигнуть в результате перестройки, к чему прийти? На этот вопрос вряд ли можно дать детальный, педантичный ответ. Не в наших традициях заниматься пророчествами и пытаться предопределить все архитектурные элементы того общественного здания, которое мы возведем в процессе перестройки.
Но в принципиальном плане могу сказать, что конечная цель перестройки нам ясна. Это глубокое обновление всех сторон жизни страны, придание социализму самых современных форм общественной организации, наиболее полное раскрытие гуманистического характера нашего строя во всех его решающих аспектах – экономическом, социально-политическом и нравственном. (…)
Разговор о перестройке будет неполным и не внесет полной ясности, если не остановиться еще на одной стороне дела, которая оживленно обсуждается, особенно за рубежом, – это связь перестройки с социализмом как системой. (…)
Чтобы исключить всякие кривотолки и спекуляции по этому вопросу – а их мы немало слышим с Запада, – хочу еще раз подчеркнуть: все свои преобразования мы осуществляем в соответствии с социалистическим выбором, ответы на вопросы, поставленные жизнью, мы ищем в рамках социализма, а не за его пределами. Все свои успехи и ошибки мы измеряем социалистическими мерками. Тем, кто надеется, что мы свернем с социалистического пути, предстоит горькое разочарование. Вся наша программа перестройки как в целом, так и в ее отдельных компонентах полностью базируется на принципе: больше социализма, больше демократии.
Больше социализма – значит, больше динамизма и творчества, организованности, законности и порядка, научности и инициативы в хозяйствовании, эффективности в управлении, лучше и обеспеченнее жизнь людей.
Больше социализма – значит, больше демократизма, гласности, коллективизма в общежитии, больше культуры, человечности в производственных, общественных и личных отношениях между людьми, больше достоинства и самоуважения личности.
Больше социализма – значит, больше патриотизма, устремленности к высоким идеалам, больше деятельной гражданской заботы о делах всей страны и их благотворном влиянии на дела международные.
Иначе говоря, больше всего того, что заложено в самой природе социализма, в его теоретических предпосылках как социально-экономической формации.
Мы будем идти к лучшему социализму, а не в сторону от него. Мы говорим это честно, не лукавим ни перед своим народом, ни перед заграницей. Ожидать, что мы начнем создавать какоето другое, несоциалистическое общество, перейдем в другой лагерь, – дело бесперспективное и нереалистичное. (…)
Мы хотим больше социализма и поэтому больше демократии. Мы исходим из того понимания, что трудности и проблемы 70-80-х годов – это не какой-то кризис социализма как общественно-политической системы, а скорее, наоборот, результат недостаточно последовательного проведения социалистических принципов, отступлений от них и даже извращений, консервирования методов и форм социального управления, возникших в определенных исторических условиях, на первоначальных этапах социалистического развития. (…)
Инициатором, генератором идей, организатором, руководителем и, я бы сказал, гарантом перестройки в интересах укрепления социализма, в интересах трудящихся выступает КПСС. (…) Наше общество исторически так сложилось, что все происходящее в партии отражается на жизни страны. Официальной оппозиции в нашей стране нет. Тем большая ответственность возлагается на КПСС как партию правящую. Вот почему свою важнейшую задачу мы видим в дальнейшем развитии внутрипартийной демократии, в укреплении принципов коллегиальности в работе, расширении гласности и в партии. Центральный Комитет требует от людей, избранных на руководящие посты, скромности, порядочности, честности, нетерпимости к лести, подхалимству. В партии не может быть лиц, стоящих вне критики, равно как и лиц, не имеющих права критиковать.
Для нас было ясно, что начинать надо с перестройки в мышлении и психологии, в организации, стиле и методах работы, начинать с людей, и прежде всего с руководящих кадров.
Мы решительно взяли курс на поддержку людей инициативных, думающих, энергичных, которые способны самокритично оценивать состояние дел, избавляться от формализма и шаблона в работе, находить новые, неординарные решения, могут и хотят смело идти вперед, умеют добиваться успеха. Перестройка открывает для них широкий простор творческой деятельности. (…) Еще раз хочу подчеркнуть значение теоретической деятельности партии. В этом направлении также развернута большая работа. Но и здесь мы стремимся углублять демократические начала, не допустить монополии одного лица или группы лиц. ЦК КПСС ставит вопрос таким образом, чтобы в эту работу вовлечь все творческие силы партии, общества. Если прийти к тому, что только из центра, а еще хуже – от одного лица или группы лиц все будет исходить, тогда, того и гляди, соскользнем к окостенению мысли. Это было бы смертельным ударом по перестройке, да и по развитию всего общества. Уроки на этот счет имеются в истории КПСС – и уроки горестные, тягостные. Нельзя отводить общественной науке, творческим силам в партии роль только комментаторов тех или иных решений или речей товарищей, занимающих высокое положение. (…)

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.

Rambler's Top100