Беседа Серафима Саровского с Николаем Мотовиловым

Беседа святого преподобного Серафима Саровского
с Николаем Мотов иловым
О ЦЕЛИ ХРИСТИАНСКОЙ ЖИЗНИ

Это было в четверг. День был пасмурный. Снегу было на четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка о. Серафим начал беседу со мной на ближней пажинке своей, возле той же его ближней пустыньки против речки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее. Поместил он меня на пне только что срубленного им дерева, а сам стал против меня на корточках.
– Господь открыл мне, – сказал великий старец, – что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей христианской, и у многих великих духовных особ вы о том неоднократно спрашивали.
Я должен сказать тут, что с 12-ти летнего возраста меня эта мысль неотступно тревожила, и я, действительно, ко многим из духовных лиц обращался с этим вопросом, но их ответы меня не удовлетворяли. Старцу это было неизвестно.
– Но никто, – продолжал о. Серафим, – не сказал вам о том определенно. Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, творя заповеди Божии, твори добро – вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты небогоугодным любопытством и говорили вам: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало. Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем, действительно, эта цель состоит.
Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего. Пост же и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело есть средства для стяжания Святого Духа Божьего. Заметьте, батюшка, что только лишь ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, но мзды в жизни будущего века не представляет да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает. Вот почему Господь Иисус Христос сказал: «Кто не собирает со Мной, тот расточает» (Лк. 11:23)… В стяжании этого то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, пост, бдение, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели есть только средства к стяжанию Духа Божьего.
– Как же стяжание? – спросил я батюшку Серафима, – я что-то этого не понимаю.
– Стяжание все равно, что приобретение, – отвечал мне он: – ведь вы разумеете, что значит стяжание денег. Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы, ваше Боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель мирской жизни обыкновенных людей есть стяжание, или наживание денег, а у дворян сверх того – получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный… Бог Слово, Господь наш Богочеловек, Иисус Христос уподобляет нашу жизнь торжищу, и дело нашей жизни на земле именует куплею и говорит всем нам: «употребляйте их в оборот, пока Я возвращусь» (Лк. 19:13), «дорожа временем, потому что дни лукавы» (Еф. 5:16), т. е. выгадывайте время для получения небесных благ через земные товары. Земные товары это добродетели, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятого Духа…
Сколь велико сострадание Божис к нашему бедствию, т. е. невниманию к Его о нас попечению, когда Бог говорит: «Се стою у двери и стучу» (От. 3:20), разумея под дверями течение нашей жизни, еще не затворенной смертью! О, как желал бы я, ваше Боголюбие, чтобы в здешней жизни вы всегда были в Духе Божием. «В чем застану, в том и сужу,» говорит Господь.
Горе, великое горе, если застанет Он нас отягощенными попечением и печалями житейскими, ибо кто стерпит гнев Его и против лица гнева Его кто станет. Вот почему сказано: «бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мк. 14:38), т.е. да не лишиться Духа Божьего, ибо бдение и молитва приносят нам благодать Его.
Конечно, всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она как бы всегда в руках наших, как оружие для стяжания благодати Духа. Захотели бы Вы, например, в церковь сходить, да либо церкви нет, либо служба отошла; захотели бы нищему подать, да нищего нет, либо нечего дать; захотели бы девство соблюсти, да сил нет этого исполнить по вашему сложению или по усилиям вражеских козней, которым вы по человеческой немощи не можете противостоять; захотели бы и другую какую-либо добродетель ради Христа сделать, да тоже сил нет, или случая сыскать не можно. А к молитве это уже никак не относится: на нее всякому и всегда есть возможность – богатому и бедному, и знатному и простому, и сильному и слабому, и здоровому и больному, и праведнику и грешнику…
– Ну, а как же, батюшка, быть с остальными добродетелями, творимыми ради Христа, для стяжания благодати Духа Святого? Ведь вы мне о молитве только говорить изволите?
– Стяжайте благодать Духа Святого и всеми другими Христа ради добродетелями, торгуйте ими духовно, торгуйте теми из них, которые нам больше прибыток дают… Примерно дает вам более благодати Божией молитва и бдение, бдите и молитесь; много дает Духа Божьего пост, поститесь; более дает милостыня, милостыню творите и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте… Если рассудить правильно о заповедях Христовых и апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих только средством к цели нашей христианской жизни, но и извлечения из них большей выгоды, т.е. большем приобретении даров Духа Святого.
– Батюшка, – сказал я, – вот вы все изволите говорить о стяжании благодати Духа Святого, как о цели христианской жизни, но как же и где я могу ее видеть? Добрые дела видны, а разве Дух Святой может быть виден? Как же я буду знать, со мной Он или нет?
– Мы в настоящее время, – отвечал старец, – по нашей почти всеобщей холодности к святой вере в Господа нашего Иисуса Христа и по нашей невнимательности к действиям Его Божественного о нас Промысла и общения человека с Богом, до того дошли, что, можно сказать, почти вовсе удалились от истинно-христианской жизни. Нам теперь кажутся странными свидетельства Священного Писания, когда Дух Божий устами Моисея говорит: «и виде Адам Господа, ходящего в раю»… Произошло это непонимание оттого, что мы удалились от простоты первоначального христианского ведения и, под предлогом просвещения, зашли в такую тьму неведения, что нам уже кажется непостижимым то, о чем древние до того ясно разумели, что им и в обыкновенных разговорах понятие о явлении Бога между людьми не казалось странным…
– Каким же образом, – спросил я батюшку о. Серафима, – узнать мне, что я нахожусь в благодати Духа Святого?… Как мне самому в себе распознать истинное Его явление?… Надобно, – сказал я, – чтобы я понял это хорошенько.
Тогда о. Серафим взял меня весьма крепко за плечи и сказал мне: Мы оба теперь в Духе Божием с тобою. Что же ты не смотришь на меня?
Я отвечал: – Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца и у меня глаза ломит от боли.
О. Серафим сказал: – Не устрашайтесь, и вы теперь сами также светлы стали, как и я сам. Вы теперь в полноте Духа Божьего, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть.
И преклонив ко мне свою голову, он тихонько на ухо сказал мне:
– Благодарите же Господа Бога за неизреченную к вам милость Его. Вы видели, что я не перекрестился даже, а только в сердце моем мысленно помолился Господу Богу и внутри себя сказал: Господи, удостой его ясно и телесными глазами видеть то сошествие Духа Твоего, которым Ты удостаиваешь рабов Своих, когда благоволишь являться во свете великолепной славы Твоей. И вот, батюшка, Господь и исполнил мгновенно смиренную просьбу убого Серафима… Что же вы не смотрите мне в глаза? Смотрите просто, не бойтесь: Господь с нами.
Я взглянул после этих слов в лицо его и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе, в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный, простирающийся далеко кругом и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня и великого старца. Возможно ли представить себе то положение, в котором я находился тогда!
– Что же вы чувствуете теперь, – спросил меня о. Серафим.
– Необыкновенно хорошо, – сказал я.
– Да как же хорошо, что именно?
Я отвечал: – Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу.
– Это, ваше Боголюбие, – сказал батюшка о. Серафим, – тот мир, про который Господь сказал ученикам Своим: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Иоан. 14:27)… Христос Спаситель называет его миром от щедрот Его собственных, а не от мира сего, ибо никакое временное земное благополучие не может дать его сердцу человеческому: он свыше даруется от Самого Господа Бога, почему и называется миром Божиим… Что же еще чувствуете вы? – спросил меня о. Серафим.
– Необыкновенную сладость, – отвечал я.
И он продолжал: – Эта та сладость, про которую говорится в Священном Писании: «Насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напаяешь их, ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет» (Пс. 35:9). Вот эта-то сладость теперь переполняет сердца наши и разливается по всем жилам нашим неизреченным услаждением. От этой-то сладости наши сердца, как будто тают, и мы оба исполнены такого блаженства, какое никаким языком выражено быть не может… Что же вы еще чувствуете?
– Необыкновенную радость во всем моем сердце. И батюшка о. Серафим продолжал:
– Когда Дух Божий снисходит к человеку и осеняет его полнотою Своего наития, тогда душа человеческая преисполняется неизреченной радостью, ибо Дух Божий дает радость всему, к чему бы Он ни прикоснулся… Но как бы ни была утешительна радость эта, которую вы теперь чувствуете в своем сердце, все-таки она ничтожна в сравнении с тою, про которую Сам Господь устами Своего апостола сказал, что радости той, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). Начатки этой радости даются нам теперь, и если от них так сладко, хорошо и весело в душах наших, то что сказать о той радости, которая уготована там, на небесах, плачущим здесь на земле? … Что же вы еще чувствуете, ваше Боголюбие?
Я отвечал: – Теплоту необыкновенную.
– Как, батюшка, теплоту? Ведь мы в лесу сидим. Теперь зима на дворе и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает… Какая же может быть тут теплота?
– А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку и когда из нее столбом пар валит…
– И запах, – спросил он меня, – такой же, как в бане?
– Нет, отвечал я, – на земле нет ничего подобного этому благоуханию. Когда еще при жизни матушки моей, я любил танцевать и ездил на балы и танцевальные вечера, то матушка моя опрыснет меня, бывало, духами которые покупала в лучших магазинах Казани, но те духи не издают такого благоухания.
И батюшка о Серафим, приятно улыбнувшись, сказал: – И сам я, батюшка, знаю это точно, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас, – так ли вы это чувствуете. Сущая правда, ваше Боголюбие. Никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Святого Духа Божия. Что же земное может быть подобно ему? Заметьте же, ведь вы сказали мне, что кругом нас тепло, как в бане, а ведь не на вас, ни на мне снег не тает и под нами также. Стало быть теплота эта не в воздухе, а в нас самих… Так ведь должно быть на самом деле, потому что благодать Божия должна обитать внутри нас, в сердце нашем, ибо Господь сказал: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21).
Под Царствием Божиим Господь разумел благодать Святого Духа. Вот это Царство Божие теперь внутри нас и находится, а благодать Духа Святого и со вне озаряет и согревает нас, и преисполняя многоразличным благоуханием окружающий нас воздух, услаждает наши чувства пренебесным услаждением, наполняя сердца наши радостью неизглаголанною…
Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему – вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы. «Сыне, дай Мне сердце твое» (Пр. 23:19) говорит Он, “я все прочее Я Сам приложу тебе» (Мф. 6:33), ибо в сердце человеческом может вмещаться Царство Божие…
– И во время всей беседы этой с того самого времени, как лицо о. Серафима просветилось, видение это не переставало, и все с начала рассказа и доселе сказанное говорил он мне, находясь в одном и том же положении. Исходившее же от него неизреченное блистание света видел я сам, своими собственными глазами, что готов подтвердить и присягой.

(Угодник Божий Серафим. Т.1. Издание Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1993. С. 126-145)

Комментирование закрыто, но вы можите поставить trackback со своего сайта.

Комментарии закрыты.